Уничтожить полностью

Он, конечно, не возьмется пока что-либо утверждать, но его собственные исследования ведут совсем в другом направлении. Противники либеральной глобализации и искусственного оплодотворения обычно вращаются в разных сферах, но есть одно движение, которое объединяет и тех и других – анархо-примитивизм. Это по преимуществу американское течение, отчасти вдохновленное луддитами, но уж совсем экстремистское. Самый известный их идеолог – Джон Зерзан. А также самый радикальный: он жаждал уничтожить не только промышленность, торговлю и современные технологии, но и упразднить сельское хозяйство, религию, искусство и даже членораздельную речь; его проект, по сути, заключается в том, чтобы вернуть человечество на уровень среднего палеолита. Ситбон-Нозьер взял с книжной полки тонкую брошюрку Зерзана и зачитал вслух отрывок:

– Это сплошной примитивизм и экстремизм, с трудом верится, что это может кого-то впечатлить… – возразил Дутремон.

– Тут я с вами не соглашусь. Есть народ и поэкстремальнее. Некоторые идеологи deep ecology выступают за вымирание человечества, считая, что род человеческий решительно неисправим и опасен для выживания планеты. Например, приверженцы таких движений, как “Церковь эвтаназии”, “Фронт освобождения Геи”, “Движение за добровольное вымирание человечества”. Зерзан, напротив, стремится не уничтожить человечество, а перевоспитать его. Людей он рассматривает как симпатичных приматов, добрых внутри, которые еще во времена неолита просто пошли по плохой дорожке. Его тезисы очень напоминают принципы классического руссоизма: человек рождается хорошим, общество его развращает и т. д. А такие люди, как Руссо, могут оказывать огромное влияние; можно даже сказать, что Французская революция вышла из Руссо. Мифы о первобытном коммунизме, о золотом веке всегда обладали невероятной мобилизующей силой, и сегодня это тем более актуально, учитывая бесконечные передачи о мудрости традиционных цивилизаций, об охоте инуитов на карибу и т. д. К тому же в случае Зерзана любопытно, что один близкий ему человек перешел от слов к действию. Помните Унабомбера?

– Нет, не помню.

– Ну да, тому уж лет тридцать. Унабомбером его окрестила пресса, а на самом деле его зовут Теодор Качинский. Он очень одаренный математик, мне кажется, он даже сделал какое-то открытие в алгебре – нашел альтернативное доказательство теоремы Веддербёрна, если меня не подводит память. Он преподавал в Беркли, но потом перебрался в одинокую хижину где-то в Монтане. В начале “Первобытного человека будущего”, первой книги Зерзана, Унабомберу посвящена настоящая ода:

Это может показаться смешным, но поверьте, на многих подобная лирика производит сильное впечатление. У Зерзана и впрямь много общего с Руссо: средний интеллект, но подлинная музыкальность фраз; эта смесь иногда бывает довольно гремучей. Качинский – другое дело: он гораздо более методичен и мыслит структурнее, и, если угодно, скорее ближе к Марксу.

Ситбон-Нозьер взял с полки еще две книги: “Манифест: будущее индустриального общества”, вышедший в издательстве “Дю Роше”, и “Индустриальное общество и его будущее”[42], изданное “Энциклопедией неприятностей”.