– Значит, могу сейчас выйти отсюда и уйти куда хочется?
– Конечно, только я пойду за вами.
– Тогда я арестован.
– Нет, вы находитесь под охраной. Арестован – это когда шаг вправо, шаг влево считается побегом. А вы вольны передвигаться. Под моим присмотром.
– Чтобы не убежал?
– Нет. Не люблю этого слова, но я ваш телохранитель. Вы для меня – ВИП. Очень импотентная персона. За вас я головой отвечаю.
– На хрена за меня кому-то отвечать головой?
– Вопрос не по адресу. Мы народ приказной. Сказано охранять, вот и стараемся.
– А для чего? Вам объяснили?
– Объяснения в правила игры не входят. Нам кого-нибудь охранять поручают каждый день. Всеми интересоваться – опупеешь. Дипломаты, олигархи, чрезвычайные и полномочные, полномочные, но не чрезвычайные…
– Вроде меня?
– Кто вас знает? Если приказано – значит вроде… И тут же другим тоном спросил. – Вы поужинаете?
– Если это предложение, то с удовольствием.
– Тогда я распоряжусь, а вы располагайтесь. Спальня наверху. Там же удобства.
– Простите, как к вам обращаться?
– Просто зовите Германом. Фамилия Северин. Устроит?
Андрей поднялся на второй этаж и сразу прошел в туалет. Голубой унитаз был закрыт крышкой, а ее, в свою очередь, перепоясывала белая бумажная лента с красной надписью на каком-то иностранном языке. Андрей постоял, помялся. Потом открыл дверь. Подошел к лестнице.
– Герман, есть вопрос.
Охранник неуклюже шевельнулся в широком кресле, положил на колени газету, которую только что читал.
– Что у вас? Говорите.
– Этим туалетом можно воспользоваться?
– Почему нет?
– Так он опечатан лентой.
– Не пугайтесь, радиации нет. Лента удостоверяет, что до вас на унитаз ни одна посторонняя задница не опускалась. Так что смело располагайтесь.
– А ленту потом назад вернуть?
– Нет, сверните и возьмите на память. Потом будете дома друзьям показывать, каких почестей ваше седалище удостоено правительством России.
– Пошел ты!
Северин весело заржал.
Из туалета Андрей прошел в ванную комнату. Над раковиной умывальника, похожей на гигантскую розовую ракушку, размещалось большое овальное зеркало. В нем Андрей увидел себя и не узнал: загорелое до черноты худое энергичное лицо, озабоченный взор – в самом деле высокопоставленная персона из далекой южной страны. Из Туркменистана. Вот только каким образом ему выскочить из этой почетной клетки?
Андрей прошел в столовую. На большом столе под хрустальной люстрой, в которой горели всего три лампы, был накрыт ужин. Обойдя стол, Андрей повернулся к Северину:
– Мужики, составьте компанию.
– Спасибо, – пытался отказаться Герман. – Нам не положено.
– А если об этом просит министр иностранных дел страны Макаронии?
– Казаков, – обратился Северин к Вадиму. – Как ты на это посмотришь?
– В конце концов, гость просит, – отозвался тот. – Давай посидим. Глядишь – не заложит.
– Могила, – заверил их Андрей и тут же задал вопрос: – А пиво в этом доме можно достать? Или надо сбегать в город?
– В этом доме, как в Греции, есть все, – сказал Северин и голосом известного телеведущего подал команду. – Пиво в студию!
– И водку тоже, – добавил Андрей. – По маленькой.
– Слушай, Назаров, – сказал Казаков. – Быстро ты обретаешь манеры.
– Черт его знает, куда меня переселят завтра. Так что буду ловить момент. За ваше благополучие, стражники!
– Слушай, ты в самом деле сегодня имел беседу?
Андрей понял недосказанное. Ответил коротко:
– Было, сподобился.
– И ты ему прямо так и рубанул, что не патриот?
– Так и рубанул.
– Ну, милки-вэй! Ляпнуть такое президенту!
– А что, тебе я могу говорить правду, а президенту должен врать и говорить иное? Есть, мол, ваше величество. Я патриот и готов выполнить любое ваше задание. Так?
Андрей замолчал. Потом налил стаканчик «Столичной», выпил, но ничего так и не сказал.
Казаков продолжил разговор, но зашел с другого конца:
– Чему удивляться? Пора привыкнуть, Россия нынче страна демократическая.
– Бросьте, мужики! О какой демократической России вы говорите? Да о том, чтобы она стала такой, здесь даже помыслов нет.
– Ну, блин, ты уж совсем распоясался! – Казаков недовольно нахмурился. – Сказать мало, нужны доказательства.
– Хорошо. Давай не пойдем дальше вашей Кремлевской стены. У вас часто марширует президентский почетный караул. Чтобы в него попасть, нужно иметь определенный рост, хорошее сложение и здоровье, а еще славянскую внешность. Так сказать, русскую морду лица. Ни друг степей калмык, ни бурят и уж тем более чукча в этот строй попасть не могут. В анекдот – пожалуйста, в почетный караул – ни за что. Тем более у вас не могут представлять демократическую Россию лица кавказской национальности. Великий прогресс демократии! Особенно если вспомнить, что личный конвой Николая Второго включал горцев Северного Кавказа. Вот был разгул монархии!
– Ну и что ты прицепился к этому? – Казаков не хотел уступать. – Традиция пошла от Сталина, который уважал русских, и ее никто не пересмотрел. Меня она лично не задевает.
– Казак, посиди помолчи, – сказал Северин. – Мне это тоже не очень приятно слушать, но зачем ему рот затыкать? Давай терпеть. – И посмотрел на Андрея. – Ты все сказал?
