– Не обязательно. Вы можете быть человеком хорошим, но секретная служба – это дерьмо. Сейчас вы подталкиваете меня на уголовщину. И не скрываете этого. Мол, делай, мент, это Родине нужно. Но представим, что у меня дело сосклизнет. Вы ведь тогда сделаете круглые глаза и скажете: «А кто такой этот Гордов?» Травин прошелся от стола к окну и обратно. Одернул китель.
– Хорошо, майор, ты мужик умный и сразу понял, что нужен в нашей игре. Значит, валяй, ставь условия. Чего хочешь?
– Чего хочу? Взаимоответственных отношений. На патриотизм, на большевистскую сознательность мне давить не надо – это уже не пройдет.
– Что тогда?
– Контракт. Вы пишете, что майор Гордов выполняет служебное задание. Для этой цели ему выделяются материальные средства.
– И много ты их хочешь?
– Нет, немного. По ставкам моих обычных клиентов. Пятьсот зеленых для проплаты тому, кто повезет тушенку и гарантирует ее доставку вашему человеку в Актасе. Двести – аванс, триста – под расчет по факту доставки.
Травин вернулся к столу, сел, взял ручку и стал записывать цифры на бумаге. Подумал.
– Приемлемо, если начальство не возразит. Что еще?
– Дальше тысячу мне лично. Не знаю, как вам их списать. Впрочем, напишите просто: «На витаминизацию исполнителя».
– Нахал, но, допустим, тебя мы провитаминизируем.
– Следующий пункт будет труднее. В связи с возможностью провала на территории сопредельного государства мне будет обеспечена квалифицированная правовая защита и выделен адвокат. Вопрос о внесудебном порядке моего освобождения лучше решать на правительственном уровне.
Травин хитро прищурился:
– Как это ты себе представляешь?
– Не знаю, служба у вас серьезная.
– А ты знаешь, что о всех наших проколах докладные наверх идут через Министерство иностранных дел?
– Тогда сыграйте на взаимной расположенности. Я дам вам две-три фамилии крупных казахских чиновников, зашибающих на наркоте. По-крупному, без дураков. Вы шепнете в дом на Чистых прудах и намекнете: отпустите нашего дурачка. Если не сделаете, то пресса получит фамилии. И назовите, какие. С Чистых прудов стукнут в Астану…
Травин положил обе ладони на стол и громко ими пристукнул.
– А что, Гордов, если я тебе предложу постоянное место у себя? Поторгуешь тушенкой, вернешься – в этом не сомневаюсь, и мы тебя заберем переводом. Звание подполковника. Для начала.
– Это за какие ж заслуги?
– Варит у тебя парламент. Неплохо варит. Моим бы дать задание подготовить тебе отход и прикрытие, они такого бы наколупали.
– И я наколупал бы, но здесь речь о собственной шкуре. Не хочется видеть ее в дырках.
– Значит, контракт. Хорошо. Дело, прямо скажу, для нас необычное, но попробую уломать шефа.
– Попробуйте. Я обстановки у вас не знаю, но, судя по нашему разговору, сковорода, на которой вы с шефом сидите, снизу подогревается круто. Поэтому, пока не задымилось, вам лучше со мной согласиться.
– Типун тебе на язык. Будешь пить чай? С бутербродами? Я угощаю.
– Мастер, – Кашкарбай задумчиво пригладил ладонью ухоженную густую черную бороду. – Пока мы готовимся, на вас ложится серьезное дело.
– Какое именно? – Андрей встрепенулся. Кашкарбай, в глазах которого никогда не гасло подозрение, ему активно не нравился.
– Сходите в аптеку, здесь она рядом, и вместе с аптекарем составьте список лекарств, которые могут потребоваться экспедиции. Как говорил Мурад, вы кое-что понимаете в медицине.
Задание трудностей не составило. Аптеку Андрей нашел сразу. Внутри помещения посетителей не было, стояла тишина и приятно пахло лакрицей, немного йодом.
Среднего возраста узбек, судя по желтой сухой коже изможденного лица, не совсем здоровый, склонился над прилавком.
– Уважаемый, я собираюсь на долгое время на работу в степь. Подскажите, пожалуйста, какие лекарства мне стоит купить впрок в первую очередь?
Узбек посмотрел на Андрея, но взгляд его был пустым и скорее обращенным на стену, чем на посетителя.
– Аспирин УПСА. Быстрорастворимый, – сказал он. – Лучшее, что потребуется при простуде.
– Спасибо, что еще?
– Уважаемый, вам стоит встретиться с врачом и поговорить с ним. Мне трудно давать советы.
– Вы фармацевт?
– Нет, я продавец.
– А в аптеке есть фармацевт?
– Был такой.
– Где же он?
– Уважаемый, с тех пор как Узбекистан избавился от русского влияния и стал свободной страной, у нас изменилось все. Золотые руки и головы уехали в Россию и в Израиль.
– Вы говорите не по-современному. Русских сейчас принято ругать, в крайнем случае о них молчат.
– Простите, а кого я еще обвиняю? Только русских. Это они уехали от нас – и всем стало хуже.
В голосе узбека столь открыто звучала злая ирония, что Андрей не выдержал и спросил:
– Вы не боитесь так говорить?
– Непризнание правды – это ноги, на которых ходит ложь. Клевета как ветер раздувает огонь злобы и ненависти. А разве топором ненависти можно построить мосты дружбы и правды?
Андрей улыбнулся и решил ответить с такой же восточной витиеватостью, чтобы показать, насколько свободно может говорить по-узбекски не только на бытовые темы.
