Я задумалась о возможности галлюцинаций из-за нервного срыва, но развивать идею сил не было.
– А йети существуют? – вырвалось у меня.
– Йети – это бозамы-альбиносы. Редкие, но существуют.
– Вампиры?
– Нежить. Их очень много.
– А кожа у них блестит?
– Если только в блестках от тел стриптизерш.
– Призраки?
Его глаза потемнели, и он приподнял уголок рта.
– Много. И наши экзорцисты настоящие эксперты в их изгнании.
– Ведьмы?
– Что-то между демоном и человеком. Редко, но бывают.
– Лохнесское чудовище?
– …это уже слишком.
– А ты, получается, демон-лорд?
– По крайней мере, так нас называют Черные птицы, – признал он.
– А вы как себя называете? – я подняла взгляд.
Лор лишь пожал плечами.
– У нас много имен. Они меняются с течением веков.
Это не прямой ответ на мой вопрос, но, видимо, он не желал углубляться в детали.
– Веков? Сколько тебе лет?
Лор нахмурился, поднял одну руку и стал считать на пальцах.
– Около трех.
– Трехсот лет? – недоверчиво спросила я.
– Скорее, трех тысяч. Или четырех? Пяти? – ответил он, даже на секунду показался растерянным.
Я смотрела на него во все глаза, потом нервно усмехнулась.
– Уверен? Ведешь себя как первокурсник, который устраивает свою первую вечеринку и попутно узнает, что его хобби – серийные убийства.
Взгляд Лора повеселел, и он посмотрел на меня сверху вниз.
– Время – понятие относительное. Особенно если ты не стареешь.
– В смысле?
– Мы проходим через определенные циклы, если можно их так назвать. Бывают циклы, когда одни ведут себя как дети, другие как самые старые и самые мудрые кретины на земле, а третьи годами лежат в какой-нибудь пещере и смотрят в потолок. Это не старение, а циклы, через которые мы проходим снова и снова, – Лор томным движение потер затылок. – Бывают годы, когда у тебя крыша едет, живешь на улице, питаешься помоями. Следующее десятилетие ты живешь в шикарном доме с прислугой и дорогими машинами. Я даже некоторое время имитировал жизнь простого домохозяина. А в другой раз несколько лет работал налоговым консультантом, но и то, и другое было низшим периодом моей жизни. Не считая того случая, когда меня на десять лет заперли в лампе. Наискучнейшая скука.
Я прищурилась.
– Знаешь, я не верю ни единому слову из твоих уст, – я развернулась и пошла дальше, слыша за спиной смешок. – Хватит ходить за мной.
– Не могу. Нам нужно придумать план действий.
– Никаких действий не будет. Ты заткнешься, а я проснусь и попытаюсь убедить экзорцистов вытащить тебя из моего тела.
– Да-да, ведь этот план идеально сработал в прошлый раз, – насмешливо ответил он.
Я резко остановилась, и Лор тут же врезался в меня. Сделав глубокий вдох, я повалилась на землю. Я понимаю, что ни земли, ни стен в моем подсознании нет, но тем не менее я ударилась о твердую землю, свесив голову. Я так устала.
– А экзорцисты? Они кто вообще?
– Ну… – начал Лор, плавно опустившись в возникшее рядом с ним кресло, и подпер подбородок ладонью. – Они люди. Я, конечно, не знаток их истории, но знаю, что Орден был основан Парацельсом.
– Почему ты их называешь «Черные птицы»?
– Закрепившееся прозвище.
– Они могут колдовать? – нерешительно спросила я.
– Полагаю, хотят, но не умеют. Черные птицы не занимаются колдовством, хотя на первый взгляд может показаться, что они это делают. Они просто люди с небольшим отличием.
– И каким же?
