– Орден Парацельса – объединение людей, способных использовать мозг на пару процентов эффективнее обычных людей. Считай, естественная эволюция человечества.
– Эволюция? Типа Человек 2.0?
Блондин приподнял бровь.
– Повторюсь, это не колдовство. Орден – это не более одного процента населения Земли. Странные люди, но кто я такой, чтобы судить их? Как бы то ни было, Орден обосновался по всему миру и функционирует как независимое государство. Но про внутреннюю политику меня можешь не спрашивать, я в этом ноль.
– То есть каждый, кто входит в этот Орден, становится экзорцистом?
– Боже правый, конечно же, нет. Не у всех есть предрасположенность к этому, и они проходят жесткий отбор, как я понимаю. Ордену чиновники и уборщики нужны не меньше ребят в плащах.
– А что будет со мной?
Он погладил меня по руке.
– С тобой все будет в порядке.
Я глубоко вздохнула.
– Хорошо. А демоны? Вы кто?
– Всему свое время, Лиф. Сейчас важно то, что мы будем делать после твоего пробуждения.
– Ну, и что же мы будем делать?
Лор взял меня за руку и заглянул в глаза так настойчиво, что мне стало не по себе.
– Что бы ты ни делала и ни говорила, не смей им рассказывать, что мы можем общаться. Возможно, это наш единственный козырь.
Я отдернула свою руку и скрестила руки перед грудью.
– Я сделаю все, чтобы избавиться от тебя.
Его рот скривился, и он схватил меня за грудки.
– Тогда ты поймешь, моя дорогая, что я твой единственный друг здесь.
– Я тебя ненавижу.
– Мне так нравится, когда ты говоришь мне такие вещи, – промурлыкал Лор.
Я замахнулась, намереваясь ударить его по лицу, но внезапно земля ушла из-под ног.
– Ой.
У меня резко открылись глаза, и я поняла, что сижу на стуле… закованная в цепи. Как неожиданно.
– Увлекательно. Действительно захватывающе.
Директор Гейл поставил на паузу запись с камеры видеонаблюдения подземелья 3.1. Установила бы Академия новую систему безопасности, как я запрашивал несколько лет назад, и побег можно было обнаружить намного раньше. Но современные технологии внедряются в Академии с такой скоростью, что это больше напоминает девяностолетнюю бабушку, которая осваивает подаренный смартфон.
Существующая система безопасности устарела, а все новое категорически отторгается, и одна из причин – это стоящий рядом с кислым выражением лица и редеющими грязно-седыми волосами директор Гейл.
– Не понимаю, что тут может быть интересного, – прорычал Примус Ритус Севант резким низким голосом. По его тону было ясно, что он привык отдавать приказы, а не подчиняться им. Высший жрец Академии Черной Птицы в Нью-Йорке был человеком старой закалки. Но, несмотря на возраст, а ему было уже около шестидесяти, его ярко-голубые глаза были ясными и замечали куда больше, чем некоторые из экзорцистов. Лоб в морщинах, светлые волосы поредели, а кожа была бледноватой. Но в остальном Примуса можно было не сомневаясь отправлять в рукопашную. Примус был спортивного телосложения, но это не слишком было заметно под темно-синей мантией. Он был приверженцем традиционных одеяний – мантия до пола из плотной темно-синей ткани, на талии широкий черный пояс, на манер монашеской рясы. Длинные широкие рукава выглядели нелепо, и были одной из причин, по которой я никогда не захочу стать священником.
– В каком смысле, уважаемый? – поинтересовался директор Гейл, и Примус Ритус пренебрежительно развел руками перед устаревшим ПК.
– Это попытка ввести нас в заблуждение! Нам необходимо обезвредить демона как можно скорее. Он уже убил шестерых экзорцистов за последние два дня. Каждый вздох этой твари – позор для Ордена, – недовольно заговорил он.
– Их смерти действительно прискорбны, мало того, бессмысленны, – согласился директор Гейл и протянул руку к зелено-фиолетовой коробке с конфетами. Когда я двадцатилетним юношей поступил в Академию, эта коробка уже стояла у него на столе и конфеты в ней никогда не заканчивались.
