Первые ряды состояли из отвратительных зверей, похожих на огромных гиен. Маленькие круглые уши, злобные глазки, пасти, полные крепких желтоватых зубов. Шерсть у них на загривке стояла дыбом, и они поводили носами, словно стараясь учуять запах крови или падали. На их бледно-розовой, исцарапанной шкуре не росла шерсть, и только по загривку вдоль хребта спускалась полоса жесткой щетины.
Во втором ряду стояли людоеды-гиганты: на широченных плечах сидели маленькие остроносые головы с тупыми, ничего не выражающими глазами и широченными ртами с мелкими острыми зубами. В трехпалых ручищах великаны сжимали разнообразное оружие. Некоторые били в огромные барабаны. От этого однообразного грохота, бессмысленного и полного ненависти, мучительно ныло сердце и уныние заползало в душу. Он нес с собой страдания и мучительную смерть.
То тут, то там багровыми пятнами полыхали костры, около которых метались демоны с костяным рогом, растущим из середины лба.
Уника в ужасе схватилась за перила. Метатрон недооценил вражескую мощь! Все погибло!
Унико воскликнул:
— Мы должны предупредить остальных! Бежим, скорее!
Наконец, перед ними дверь, ведущая в центральный неф Храма Мудрости. Ступеньки закончились — Унико ускоряет шаг, увлекая за собой Унику, и она решительно преодолевает последние метры. Свободной рукой он распахивает дверь. Они бросаются через порог и, споткнувшись, па дают ничком на пол.
— Они там, снаружи! — восклицает она, поднимаясь на ноги.
— Они напали на нас! — эхом подхватывает он.
Присутствующие тут же замолкают и обращают взгляды в их сторону. В глазах юных ангелов страх: вопросы не нужны, все и так ясно.
Тишина, морозным облаком объявшая всех присутствующих, длилась недолго.
— Мизар, благодарю тебя за помощь. Твоя роль в битве будет решающей, — спокойно произнес Метатрон, — и помни, что бывает и так, что необязательно сражаться для того, чтобы победить.
Затем он повернулся к Аллибис, окутанной радужным сиянием:
— Я не буду просить тебя предсказать наше будущее, ибо мы сами творим его. Но укрепи нас силой своего духа и ничего не бойся. Так или иначе грядет то, чего никто из нас не пожелал бы для себя…
Оракул поклонилась. Не поддаваться иллюзиям, насылаемым Офидиэлем.
Метатрон шагнул к Унико и Унике, сжал их в объятиях.
Он наклонился, закрыл глаза и, по очереди целуя их в лоб, еле слышно прошептал: Храните в своих сердцах не только две Главных Сущности, но и души ангелов.
Он еще немного помедлил, продлевая это трогательное прощание и с трудом сдерживая слезы. Потом резко выпрямился и произнес, обращаясь к воинам:
— Каждый из вас знает, что нужно делать. Пришло время стать на защиту того, во что мы верим, — и, когда все выходили из зала, сурово добавил: — И еще. Не щадите Офидиэля.
— Нишида…
— Что, Унико?
— Мне хочется прогуляться. Давай пойдем пешком?
— Дорога довольно длинная. Мы можем долететь до Реки Тайных Знаков, а потом идти пешком до Маяков…
— Согласен, Нишида. Спасибо.
Нишида остро ощущал ответственность за судьбу Унико. Он старался ничем не выдавать беспокойства, чтобы не волновать его лишний раз.
Они поднялись высоко в небо, чтобы определить траекторию движения, а потом полетели к реке. Под ними проплыли сонно-голубые озера Хиатт и сады, обласканные первыми лучами просыпающегося солнца. Вдалеке на Сефиру наползал черный массив леса Тинкинблу, и по спине Унико пробежал неприятный холодок. Офидиэль рядом и постоянно напоминает о себе…
Нишида краем глаза наблюдал за юношей.
— Ты отлично летаешь! — крикнул он через плечо.
— У меня был отличный учитель, — отозвался Унико и заметно погрустнел.
— Не беспокойся о ней. Уника в надежных руках и вы скоро снова встретитесь.
Встретитесь. Это слово согрело его, как теплая волна. Вошло в ум, опустилось в сердце. Янтарные глаза Нишиды пристально смотрели на него, и Унико был уверен, что эльф читает его мысли, как раскрытую книгу.
— Мы приземлимся там, рядом с Лагуной Времени без Времени, — Нишида показал на маленькую поляну у реки, сверкающей в солнечном свете.
На спокойном зеркале воды, словно на серебряном подносе спокойно лежали широкие листья лотоса и крупные розовые цветы. Контраст этого безмятежного уголка и неудержимой ярости доминатов, чьи искаженные злостью лица еще стояли перед внутренним взором Унико, был ошеломителен, словно пощечина.
— Нишида, здравствуй! — донесся до его слуха голосок, нежный и звонкий, как хрустальный колокольчик.
— Тремила, здравствуй! Со мной Унико. — Эльф обернулся к юноше и произнес:
— Это чудо зовут Тремилой, она — фея-нимфа, хранительница этих вод.
Прелестное создание порхнуло к самому лицу ангела и с изумлением разглядывало его.
— К сожалению, мы спешим, Тремила, и не можем воспользоваться твоим гостеприимством, — с неподдельным огорчением объявил Нишида.
— Я понимаю. Но позволь мне сказать Унико, что для меня великая честь приветствовать ангела, в чьем сердце сокрыто Пламя Жизни. Знай, я всегда рада тебе!
