Наконец-то дома. С фальшивой бородой и в чалме в окружении копов на пенсии в синих формах – все, чтобы ускользнуть от прессы. Репортеры визжали и ерзали вокруг «Гордость Вотскоэк
Но не пресса был главной заботой Градеца и он это понимал; хотя они, конечно, надоедали. И не пятно на его мужской репутации волновало его, и даже не то, что газетные отчеты глубоко ранили его. Когда Гарри Хочмен со скоростью молнии прилетел в Вермонт, то подтвердил заявление Градеца, тот действительно был приглашен в качестве гостя в его дом – «Градец, ты знаешь, где мое дерьмо?» «Нет!» «Твоего слова для меня достаточно» - ни судебный иск, ни недоверие Гарри не имело для него больше значения.
Конечно, на борту будут его дожидаться факсы, телеграммы и сообщения на автоответчике от его жены, вернувшейся домой в Нови Глад, жаждущей знать, кто такая Кристалл Керрин (потому что она не будет сомневаться в его сексуальной ориентации – то был обычный дерматит в массе болезней. Нет, его главной заботой, его главной проблемой, главной катастрофой по-прежнему была…реликвия.
Священное бедро Санты Ферганы. Как-то, каким-то способом исчезло. Градец предвидел будущее Вотскоэк, будущее Гарри Хочмена и его собственная судьба зависела от этой реликвии. Но так случилось, что ее больше нет, и это он знал. Он абсолютно не верил заверениям людям из наемной охраны, что субботняя ночь прошла без единого инцидента любого рода на борту «Гордость Вотскоэк».
Хорошо. По крайней мере, наконец-то, он попал домой. Вертолет громко кашлянул над головой, зум-объективы были направлены на каждый иллюминатор и в каждой стороне виднелись репортеры. (Ох, ну и горячие деньки!) Сорвав тюрбан, бросив его в бесполезного Термента, а бороду в Ласку, Градец размашистыми шагами направился в лабораторию, достал ключи, распахнул дверь и…
- Сэр, вы упали в обморок,- сказал Ласк.
- Что? Конечно!
Градец сел. Ласк и Термент участливо склонились над кроватью, стоя у его ног. Они отнесли его в спальню, где железные люки на иллюминаторах были закрыты и зажжены все лампы. Полночь в полдень – прекрасная метафора. Темнота Градеца в полночь.
Я не могу сообщить об ограблении, не с семью охранниками, моими собственными сотрудниками на борту, которые утверждают, что ничего не произошло. Обычным прослушиванием как прошлый раз нельзя получить реликвию; Тсерговия не настолько глупа. Где она? Могу ли я вернуть ее обратно без помощи извне? Смогу я? Нет подсказки, улики, чтобы использовать ее. Невозможно, чтобы реликвия, как и коллекция Гарри просто испарилась в воздухе.
«Этот Диддамс изверг! Он мой Мориарти», - подумал Градец, но он никогда особенно и не жаждал заполучить достойного противника. Все, к чему он стремился – это легкая и комфортная жизнь, вот и все. Он хотел быть представителем в ООН в Вашингтоне, быт другом Гарри Хочмена, сопровождаемый нескончаемым потоком милых молодых «вещей». Разве я прошу слишком много?
Видимо да. Месть Диддамса вернётся ко мне бумерангом.
«Думай, Градец, думай. Это еще не конец. Что задумал Диддамс? Что еще произойдет?»
- Сэр?
Он сердито посмотрел на своих верных слуг. Единственное, что ему сейчас оставалось – надеяться.
- Оставьте меня,- сказал он.- Я должен подумать.
- Сэр,- пробормотали они и склонившись вышли из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
- И никаких звонков,- крикнул он в дверь.
- Нет, сэр,- донесся тихий ответ.
Градец поправил подушки и полулежал как муза. Кража реликвии и ограбление галереи Гарри Хочмена каким-то образом связаны между собой. И месть Диддамса еще не завершена, не так ли?
Конечно, нет.
И что же дальше?
49
- Вот как вам лучше всего поступить,- сказал Дортмундер Заре Котор, когда они встретились снова в ее гостиной над посольством,- если вы не против моего совета…
- Не против, - согласилась Зара, хотя довольно резким голосом.- Я вижу на снимках священную реликвию, я вижу, что вы, судя по всему, сделали то, что намеревались сделать и даже больше, так что совсем не возражаю, если вы дадите мне совет. А хочу я единственного – реликвию.
Кроме них здесь были Грийк и Энди Келп. (Опять у Тини появились срочные дела¸ хотя Зара прямо, без обиняков попросила, чтобы он пришел. И видимо ее плохое настроение было напрямую связано с отсутствием Балчера. Дортмундер не был в курсе проблем Тини с этими людьми – это были его родственники, в конце концов – но ему хотелось, чтобы его приятель находился здесь, ведь тогда ему бы не пришлось по кругу объяснять одно и тоже упрямой Заре.)
