-Какогохрена мы узнаём обо всёмотВасилия? Алекс и Натали здесь? Они прервали медовыймесяц? ВдругомНатали спрашивалаМаксима:
- Как твоя рана? Заживает?
- Спасибо Люсии. -
В ещёодномразговоре Максим описал им нашуссору,завершив рассказсловами:
- Яодинво всёмвиноват.Когдаятолькоподумал,что она меня бросает ради другого... представив жизнь без неё, я просто потерялголову.Не мог мыслить разумно.Тызнал, чтотакоеревность, пока не встретил Натали? - спросил он Алекса.
- Макс, я
Один раз я слышала, как Максим говорит с кем-то в коридоре на повышенных тонах. В палате Алекс спросил Натали:
- Почему это всё время происходит с нашей семьёй?
- О, нет-нет. Севастьяновы не должны нести за это ответственность. Кэт - Люсия - никогда бы не встретила Максима, если бы уже не находилась в опасности. И
Если Максим оставался один, он упрашивал меня очнуться, уверяя, что я в безопасности.
- Ты потеряла много крови, но теперь идёшь на поправку. Очнувшись, будешь как новенькая. Пожалуйста, вернись ко мне, Люсия...
Также он во всём винил себя:
-Тыговорила мне "не делай этого", но я всё равно тебя обижал. Ятебя оттолкнул.- Я чувствовала, что сейчас он был рядом,один.Я чувствовалаеготепло, дажекогдаон ещё не успел взять мою руку в ладони.
Он сел на край моей постели, судорожно выдохнув:
-
Он хрипло принялся говорить — обо всём и ни о чём конкретно. Описал погоду и вслух поинтересовался, какая порода собак мне нравится. Рассказал, как мы будем вместе путешествовать, чтобы обновить мой паспорт. Объяснил, как ужасно чувствует себя Василий из-за своих старых подозрений.
Мне бы очень хотелось ответитьМаксиму,что я бы выбрала самуюуродливуюдворнягу в приюте, одну из техуличныхзадир,от которыхотказываются все остальные. Что яхочупобывать наКубеи в России. Я быхотела убедитьего, что понимаю и ценю сомнения Василия. У меня не было документов, ямоглазамышлятькакую-нибудьгадость. Всё, чегохотел этот мужчина- было продиктовано заботой оего"боссе".
Разве я могла его за это винить? Если и сама желала того же? Максим продолжал говорить:
- Сможешь ли ты меня простить? Везде, где можно было напортачить - я напортачил.
- Сейчас яготовна всё.Тыполучишь свою прежнюю жизнь.Тытакмолода,и мечтала вернутьсвободу.А если пожелаешь меня бросить - как же я смогутебяотпустить? Я и раньше несмог.
Да я не желала этого! Мне надо было сказать Максиму, что мы с этим справимся, что я была готова серьёзно поработать над нашими отношениями - но не могла даже приподнять веки.
- Пожалуйста, проснись, ради меня? - Взяв мою руку, он прижал ладонь к своей щеке, словно изголодался по прикосновениям. Кожу покрывала щетина. А щека была мокрой? - Впереди ждёт светлое будущее, Люсия.
Яужебыла к этомуготова.Мне нужен был мой русский. Мне нужно было вернуть своё имя иначатьновуюжизнь. Если бы ятолько моглаочнуться. Я изо всех сил пыталась открытьглаза.
Кардиомонитор запищал быстрее.
Я почувствовала, как свободной рукой стискиваю край простыни. Эй! Что-то новенькое.
Он шумно выдохнул.
- Ты приходишь в себя? Возвращайся ко мне! Ты сможешь! Если я смогла пошевелиться, может, смогу и говорить.
-
-
Я приоткрыла глаза. Когда они привыкли к свету, и я смогла сфокусировать взгляд, то ахнула, увидев его. Он не брился несколько дней, волосы были в полном беспорядке. Глаза так покраснели, что голубизна радужки теперь казалась тёмно-синей. Костюм был измят, воротник рубашки расстёгнут. Я видела край его повязки.
- Ужасно выглядишь. - Мой голос охрип.
Фраза заставила его улыбнуться. Он поднёс мою ладонь к заросшей щеке.
- Молодец, что заметила. - Его глаза блестели. Чёрт, я люблю этого мужчину.
- Что произошло?
- Нож не задел почти ничего важного, но ты потеряла много крови. У тебя был шок.
После операции ты никак не могла очнуться.
Операции? Посмотрев вниз, я заметила, как из-под больничной рубашки выглядывает край моей собственной повязки.
- Как
- Сейчас я в порядке. Понадобится что-то посерьёзнеепули,чтобы я не смог дотебядобраться.
Мой голос был слаб, горло невыносимо саднило, но я всё равно решила его поддразнить:
