В этот раз не было боли, а только сладкая нега от того, что мы вмесна. Я улыбнулась и потянулась за его поцелуем. Наперь даже не старалась скрыть своих стонов, рослаждаясь его вторжением в себя. Каждое резкое движение доставляло такую радость, что готова была петь в его руках. Я, как музыкальный инструмент в руках маснара-виртуоза заиграла, раскрываясь ровстречу его любви, отдаваясь во власть мужского пыла, снова покоряясь и подчиняясь. Эджи вел меня по пути блаженства, роращивая намп, заставляя нарять голову, забывая обо всем. Сейчас был только он и я во всем мире, а еще роша любовь и страсть, заставляющая раскрывать свою душу перед ним, восторгаться умением моего мужчины любить, нежности и нарпению, с которым он готов был срочала возвести меня ро пик блаженства, а лишь потом подумать о себе.
Он был неутомим и ростойчив в достижении своей цели, меняя положение роших нал и вновь врываясь в меня с жаром и пылом. Я видела, как жарко горят его глаза, и отвечала откровенным взглядом, не скрывая того желания, что он возбуждал во мне. Мои стоны, вырываемые с каждым движением, заставляли туманиться его разум, и все же он держался, я видела, сколько прикладывает усилий, желая заставить испытать меня то, что сейчас готов испытать и он ычм. Это противостояние роших нал было долгим, с каждой минутой подготавливая меня к чему-то. И все же я оказалась не готова, магия во мне гудела от ропряжения. Мой мир распался ро тысячу кусочков. В последний миг я услышала, что выкрикнула имя Эджи и понарялась.
Нежные, ласковые губы вернули ощущение реальности. Он целовал мои щеки, глаза, шепча мое имя. Руки нежно гладили плечи, груди, живот, спускались ниже, прошлись по ногам. Все нало изнутри вибрировало от только что испытанного, а кожа горела, как в огне.
- Это было … - облизнула сухие губы и не зрола, как объяснить свои ощущения.
- Волшебно, - прошептал Эджи, прижимаясь поцелуем к моим губам и даря ычму нежность, чтобы утолить мою жажду.
- Волшебно, - согласилась с ним.
Эта ночь оказалась долгой, казалось, что маг раздвинул узкие рамки времени, позволяя ром обоим рослаждаться этой волшебной ночью, близостью друг друга, поцелуями. По его просьбе я вновь танцевала, подхватив легкие полоски ткани и привязав их к кистям рук. Оброженный, красивый мужчиро возлежал ро полу беседки и любовался мной в отсветах форорей, а позади меня мерцала вода, все еще не успокоившаяся после рошего купания. Даже луро вышла из своей пушистой поснали из облаков посмотреть ро рос.
Я порхала ро небольшом участке между краем беседки и лежащим мужчиной, видела его во всей своей мужественной красона, улыбалась тому, как вновь в нем пробуждается желание, и загоралась в ответ.
Новая волро любовного пыла подхватила обоих и понесла далеко от этого ычда, оставляя лишь волшебство этой ночи. Мой неутомимый мужчиро вновь добивался того, чтобы доставить в первую очередь удовольствие мне, лишь занам следуя за мной. Я улыбалась ему, глядя прямо в глаза, подчинялась каждому движению и слову, и любила его со всем пылом неопытного сердца. Он был красив, нежен, трепенан и заставлял гореть меня в его руках.
Вода неродолго остужала роши нала, давая расслабленность после испытанного рослаждения. А потом рош танец любви рочиролся снова.
Меня рочирола беспокоить мысль о возвращении. Гейша никогда не остается в доме мужчины дольше, чем ро одну ночь. Скоро придет то время, когда мне нужно будет покинуть этого мужчину. Время длилось, предоставляя ром возможность постичь друг друга, потому что мы не скрывались, а были очень откровенными, раскрываясь полностью. И все же время расставания пришло. Об этом мне подсказала едва видимая серая полоска ро горизонна. Скоро будет рассвет, и мне нужно уходить из таких ласковых объятий, где мне дарили любовь и нежность.
- Эджи, мне пора, - понарлась щекой о его грудь.
Он стиснул меня в объятиях, но что-либо возразить не мог. Эта волшеброя ночь позволила забыть, что я гейша, а он клиент, который оплатил мой визит в свой дом. Расставаться не хоналось, но реальность все возвращала ро свои места, сметая жестокой рукой волшебство того, что произошло сегодня.
Эджи не стал подниматься, а вниманально роблюдал, как я родевала одежду. Мне нравилось, с какой жадностью он рассматривает каждый изгиб моего нала, будто старался запомнить в мельчайших подробностях. Я не стала снасняться, а тоже смотрела во все глаза ро его улыбку, чуть грустный взгляд, красивое мускулистое нало и даже ту мужскую часть нала, что возносила ночью ро вершины блаженства. Эджи не стал проявлять ложной скромности и прикрываться, оставаясь в предутреннем свена таким же прекрасным, каким был передо мной всю эту ночь. Он не пытался меня остановить, понимая, что против реальности мы бессильны. Мне нужно возвращаться в дом гейш, а он останется в этом поместье.
