С затылка в голову вошла резкая боль, в подвале, ставшем их убежищем, воздух потрескивал от напряжения. Сквозняк играл с подолом ее платья, он свежел, превращаясь в порыв ветра, прогнавшего из подвала весь дым. Остался лишь влажный аромат летней ночной грозы. Снова стало можно дышать. Айлин открыла глаза. Веки были тяжелее свинца. Во второй раз этого не повторить. Мастер прекрасно помнила уроки Парящего Наставника, который когда-то, целую вечность тому назад, открыл для нее искусство плетения чар. Если слишком часто прибегать к помощи магии, она выжжет тебя изнутри, в прямом смысле этого слова! Таково проклятие силы.
Нужно так напугать собравшихся снаружи детей человеческих, чтобы они ушли от входа в подвал и вернулись нескоро.
Че удивленно уставился на нее.
Казалось, кобольд хотел сказать что-то еще, но потом передумал. Однажды он уже давал ей свой меч, тогда, на мосту, когда они дрались с восставшими мертвецами. Че молча протянул ей клинок.
Айлин взвесила его в руке, проверяя. Центр тяжести был смещен. Эльфийка медленно взмахнула оружием, очерчивая в воздухе восьмерку, а затем сделала несколько простых движений из танца с мечом, придуманного Гонвалоном. Назвать оружие элегантным было нельзя, его ковали для того, чтобы наносить быстрые и сильные удары, но для ее целей этого должно было хватить.
И эльфийка решительно ринулась вверх по лестнице. Она увидела, что люди окунают в масло новые тюки. По-хорошему не понимают, значит. Необъяснимого порыва ветра, прогоняющего дым и гасящего пламя, оказалось недостаточно — им нужно повстречаться со сталью.
Сидевший за горой тряпок мужчина с длинными косами поднял лук, плавным движением натянул тетиву и спустил стрелу. Айлин подняла меч. Стрела взвизгнула, коснувшись чуть скошенного лезвия, оставив на стали небольшую бороздку, и просвистела всего в двух дюймах от ее левого уха.
Лучник в недоумении уставился на нее.
Лучник снова поднял оружие, и краем глаза Айлин увидела еще двух воинов с оружием, похожим на остроконечные молотки. За спиной лучника показались и другие воины.
Мимо просвистела еще одна стрела.
Эльфийка подняла клинок на уровень груди. На этот раз она выбрала другой, не такой острый угол, и сталь взвизгнула, коснувшись стали, послышался хриплый крик. Не обязательно было смотреть, чтобы погашать, что стрела пронзила первого из двух воинов с шипастыми секирами и угодила ему в горло.
Три быстрых шага привели ее к лучнику, уже наложившему на тетиву вторую стрелу. Один плавный удар рассек тетиву и вонзился в тело прямо под ключицей.
— Два! — Айлин подхватила умирающего и заслонилась им, словно щитом. Два копья вонзились в грудь стрелка.
Эльфийка отбросила труп в сторону. Два сильных быстрых удара разрубили древка копий, когда нападавшие пытались высвободить оружие из тела убитого. Айлин сделала шаг и встала между воинами. Один короткий, точный удар локтем прилился левому прямо за ухо, сломав ему шею. Правой рукой она взмахнула мечом и походя нанесла удар лезвием назад, так что клинок вонзился прямо в печень второго копьеносца.
— Три и четыре!
Взмахнув руной, она поймала в воздухе кожаную петлю, брошенную в нее седым воином. Одним рывком она вырвала веревку у него из рук и взмахнула ей, словно плетью. Веревка захлестнула клинок, еще один рывок — и оружие взлетело в воздух, едва не задев приземистого воина в жилетке из волчьих шкур, пытавшегося подкрасться к ней со спины. «Что-то я не в ферме, — раздраженно подумала Айлин, — Как же не хватает бесконечных тренировок в Белом чертоге...»
Мужчины расступились. На лицах читался неприкрытый ужас. Айлин преследовала их, снова метнула лассо, и петля захлестнула шею седого, который еще только что пытался заарканить ее саму. Воин в ужасе обеими руками ухватился за петлю, крепко сдавливавшую его горло. Айлин присела и резко рванула веревку на себя. Послышался резкий хруст: она сломала старику шею.
Большинство степняков просто бежали прочь. Айлин подняла копье, брошенное одним из убегавших. «Я же их предупреждала», — мелькнула холодная мысль, когда эльфийка подняла руку и метнула копье. Оружие вонзилось в спину воину, бежавшему последним. Пронзительно вскрикнув, он поднял руки, рухнул лицом вперед, прополз еще немного по льду и остался лежать неподвижно.
