Шайя почувствовала, как задрожала земля под ногами. Раздался гул, словно от множества копыт. На тонкий щит в облике степных наездников рекой хлынули сотни всадников.
По марширующей колонне прокатилась волна тревожных криков. Несмотря на атаки орлов, все больше и больше воинов сбегались к мосту, поскольку было ясно: останешься на берегу — и всадники безжалостно загонят тебя в реку.
Теперь Шайя увидела то, что не могла разглядеть на расстоянии, и на несколько ударов сердца ее охватили недоумение и ужас. Что за боги правят этими демонами? Что за глупую шутку сыграли они со своими творениями? Шайя прекрасно знала, что говорили другие народы Дайи об ишкуцайя; что они рожают детей в седле, что малыши сначала учатся ездить верхом, а уж потом ходить. Что степняки становятся единым целым со своими лошадьми, которых любят больше, чем женщин. Ей показалось, что боги демонов претворили все эти небылицы в жизнь: всадник и скакун слились в единое целое.
Остальные женщины уже давно побежали. Они тоже увидели, что именно несется на них. Если некоторые еще подумывали над тем, не сдаться ли на милость победителю у моста, то при виде человекоконей они тут же передумали. Этот поход был совсем не таким, как те войны, которые им доводилось видеть до сих пор. Демонам не понадобятся человеческие женщины.
Степняки развернулись и, ни на кого не обращая внимания, понеслись прямо в толпу у моста. Шайя прибилась к каравану мулов, где животные кричали в панике, потянув за собой Нинве, превратившуюся в безжалостной людской толпе в безвольную куклу. Женщина схватила товарку и повела за собой.
Перед ними был отлогий кусочек дороги к мосту. Там толпились воины с лицами, на которых были вытатуированы кошмарные чудовища. Толкая других щитами и орудуя копьями как дубинками, они пробивались вперед. Когда один из воинов с вытатуированным на лице львом упал, то увлек за собой и шедшего впереди воина. Потом еще одного и еще. Брешь тут же сомкнулась, пронзительные крики перешли в проклятия и вопли отчаяния — тех, кто еще мог стоять.
Орлы снова и снова пикировали на мост. Всякий раз, как кто-то из них подлетал к войску, отчаявшиеся люди пытались отпрянуть и сыпались с узкого моста, безжалостно увлекая за собой остальных. В пенящихся водах реки люди попадали прямиком в жадные пасти чудовищ. По воде тянулись кровавые следы, увлекаемые потоком в море.
Работая локтями, крепко зажатые между воинами, обе женщины, в конце концов, добрались до моста. Бессмертный с длинными светло-русыми волосами приказал лучникам выйти на берег, и те пытались отогнать орлов от моста, но пока воины строились, из пелены тумана над рекой появился демон на крылатом коне. Одетый в карминово-красные одежды всадник. Он стоял на спине коня, обрушивая на защитников дождь из легких копий,
Немного впереди Шайя увидела Киру. Ее товарка в окружении нескольких других женщин сумела выйти на середину моста, когда последовала новая атака орлов. Последние лучники в отчаянии выпускали единичные стрелы, которые, однако, не могли остановить хищных птиц. Крики женщин звучали пронзительнее, чем крики мужчин. На мосту снова началась безжалостная давка, каждый отчаянно пытался ускользнуть от орлиных когтей.
– Боги, защитите их, — бормотала Нинве, но, кажется, у богов были дела поважнее, чем слушать набожные мольбы шлюхи.
Кира остановилась, хотя орел летел прямо на нее, и даже погрозила птице поднятым кулаком — храбрый и бессмысленный жест. И тогда, в самый последний миг, она бросилась на землю. Когти ударились о медный котел, который она носила на спине. Он защитил Киру, но она слишком крепко пристегнула его к своему тщедушному телу. Орел поднял кричащую жертву и скрылся в тумане вместе с нею.
Нинве бормотала не связанные между собой слова и, наверное, так и стояла бы на месте, если бы Шайя не потащила ее за собой.
Его присутствие и спокойный голос изменили абсолютно все. Мужчины, каждый из которых еще только что дрался сам за себя, снова обрели мужество. Они подняли копья, и орлы действительно отступили перед стеной железных и бронзовых наконечников.
Шайя натянула на плечи и голову грязное одеяло, стала смотреть под ноги. Нельзя, чтобы он нашел ее. Он нужен войску и империи больше, чем когда бы то ни было. Нельзя, чтобы тревога за нее и мечта о любви отвлекали его от выполнения обязанностей!
