Лишившись шлема, Далинар в ярости начал бой. У них было оружие; у него не было. Они были свежими, а он был ранен и еле двигал руками.
Бой, тем не менее, закончился двумя солдатами на земле, переломанными и истекающими кровью. Далинар пинком открыл скрытую дверь, его покрытые Доспехом ноги всё ещё работали достаточно хорошо, чтобы разбить ее.
Он, шатаясь, вошёл в маленький туннель с бриллиантовыми сферами, сияющими на стенах. Эта дверь была покрыта затвердевшим крэмом снаружи, и это позволяло ей казаться частью стены. Если бы он не видел, как они вошли, понадобились бы дни, может быть, недели, чтобы найти это место.
В конце небольшого перехода он обнаружил двух солдат, за которыми шел. Судя по кровавому следу, они положили своего светлорда в закрытую комнату, расположенную за ними.
Они бросились на Далинара с фаталистической решимостью людей, которые знали, что они уже наверняка мертвы. Боль в руках и голове Далинара казалась ничем перед Дрожью. Он редко чувствовал её настолько сильно, как сейчас, прекрасную ясность, такую восхитительную эмоцию.
Он нырнул вперёд со сверхъестественной скоростью, и использовал плечо, чтобы ударить одного из солдат о стену. Другой упал от хорошего удара ногой, и Далинар прорвался через дверь за ними.
Таналан лежал на земле, окружённый кровью. Прекрасная женщина плакала над ним. Кроме них в маленькой комнате был лишь один человек: маленький мальчик. Лет шести, может, семи. Слезы текли по лицу ребенка, и он изо всех сил пытался поднять Клинок Осколков своего отца двумя руками.
Далинар стоял в дверях.
– Ты не получишь моего папу, – сказал мальчик, слова были искаженны его печалью. Спрены боли ползали по полу. – Не получишь. Ты... ты... – Его голос упал до шепота. – Папа сказал... мы сражаемся с монстрами. И с верой мы победим...
***
Спустя несколько часов Далинар сидел на краю Ущелья, болтая ногами над разбитым городом, лежащим внизу. Его новый Клинок Осколков покоился у него на коленях, его Доспех – деформированный и разбитый – кучей лежал рядом с ним. Его руки были перевязаны, но он отогнал хирургов.
Он уставился на то, что казалось пустой равниной, а затем взглянул на признаки человеческой жизни внизу. Кучи мёртвых тел. Сломанные здания. Осколки цивилизации.
В конце концов, к нему подошёл Гавилар, за которым следовали двое телохранителей из отряда Далинара – Кадаш и Фибин. Гавилар взмахом руки велел им оставаться сзади, а затем застонал, усаживаясь рядом с Далинаром, сняв шлем. Спрены усталости вились над его головой, хотя, несмотря на свое состояние, Гавилар выглядел задумчивым. С этими проницательными бледно-зелеными глазами всегда казалось, что он многое знает. Будучи подростком, Далинар просто считал, что его брат всегда будет прав в том, что он говорит или делает. Возмужав, он не поменял мнение об этом человеке.
– Поздравляю, – сказал Гавилар, кивая в сторону Клинка. – Садеас в ярости от того, что меч достался не ему.
– В конце концов, он когда-нибудь добудет свой, –ответил Далинар. – Он слишком амбициозен, чтобы я в этом сомневался.
Гавилар заворчал.
– Эта атака чуть было не обернулась для нас катастрофой. Садеас говорит, что нам нужно быть осторожнее, и не рисковать собой и нашими Осколками, атакуя в одиночку.
– Садеас умён, – сказал Далинар. Он осторожно потянулся своей правой, менее пострадавшей рукой к кружке с вином и поднес ее к губам. Это было единственное лекарство, в котором он нуждался, чтобы справиться с болью – и, возможно, оно поможет также и со стыдом. Оба этих чувства стали отчетливей, сейчас, когда Дрожь отступила и оставила его опустошенным.
– Что нам с ними сделать, Далинар? – спросил Гавилар, махнув в сторону толпы мирных жителей, которых окружали солдаты. – Десятки тысяч людей. Их нелегко запугать; им не понравится, что ты убил их кронлорда и его наследника. Эти люди будут сопротивляться нам годами. Я чувствую это.
Далинар сделал глоток.
– Сделай их солдатами, – сказал он. – Скажи им, что мы пощадим их семьи, если они будут сражаться за нас. Ты хочешь перестать бросать Носителей Осколков в атаку в начале битвы? Похоже, для этого нам будут нужны легко заменяемые отряды.
Гавилар кивнул, обдумывая такой вариант.
– Садеас прав и в других вещах, знаешь ли. О нас. И о том, чем мы должны стать.
– Не говори со мной об этом.
– Далинар...
– Я потерял половину своего отряда сегодня, включая моего капитана. У меня хватает проблем.
– Почему мы здесь сражаемся? Ради чести? Ради Алеткара?
Далинар пожал плечами.
– Мы не можем продолжать действовать просто как кучка головорезов, – сказал Гавилар. – Мы не можем грабить каждый город, мимо которого проходим, и устраивать пиры каждую ночь. Нам нужна дисциплина; нам нужно удерживать земли, которые у нас есть. Нам нужна бюрократия, порядок, законы, политика.
Далинар закрыл глаза, отвлеченный чувством вины. Что, если Гавилар узнает?
– Нам нужно повзрослеть, – тихо сказал Гавилар.
– И стать мягкими? Как эти кронлорды, которых мы убиваем? Мы же из-за этого начали, не так ли? Потому что они были ленивыми, жирными и развращенными?
