Впервые прочел "Американскую трагедию" в 12 лет, многое тогда осталось непонятным. Наивный 1980 год... Но главный вывод для себя сделать сумел - никогда, никогда не быть клайдом. Да, с маленькой буквы. Ведь клайдов - немало, к сожалению. Как и роберт, их наивных жертв. Да, времена изменились, в наши дни "американскую трагедию" представить почти невозможно. Но всё-таки... Всё-таки... Все прошедшие 38 лет эта история - со мной. Конечно, перечитывал не раз, последний - год назад. И решил, наивно и с вдруг вернувшимися чувствами из далекого прошлого - пусть эта история станет другой. А какой? Клайд одумается и женится на Роберте? Она не погибнет на озере? Или его не поймают и добьется вожделенной цели? Нет. Нет. И еще раз - нет. Допущение, что такой подлец вдруг испытает тот самый знаменитый "душевный перелом" и станет честным человеком - еще более фантастично, чем сделанное мной в романе. Судить вам, мои немногочисленные читатели. В путь, мои дорогие... В путь...
Огромная благодарность - Минне Барнхольм.
Ты прошла со мной от начала до конца, без тебя - было бы намного хуже. Спасибо за терпение, эрудицию и неоценимую помощь в редакции. А также - за целый ряд идей и мыслей, которые воплотились в романе.
В сети есть короткий начальный фрагмент романа, попавший туда случайно. Крайне неудачный первый вариант, я его называю "женька-хохмач". Проходите мимо...
Глава 1
Тихо вздохнул, пора идти. Когда ребята доходят до ''зеленой кондиции'', мне становится неуютно. Весь вечер старательно делал вид, что не отстаю от них, следил, чтобы стакан не стоял пустой. Пригубить. Медленно поставить обратно. Потом необходимость в притворстве отпала, всем не до меня, угрюмое застолье достигло того градуса, за которым — воспоминания. У каждого — с десяток, а то и больше, картин прошлого, которые можно вспоминать только наедине с собой, и после изрядной дозы. За столом воцарилось молчание, и оно ощутимо давит, хочется что-то сделать… Но знаю — бесполезно. Да и не нужно, здесь слабых — нет, и помощь никому не нужна. Усмехнулся краем рта, а мне? Мне нужна помощь? Ответом на эту насмешливую мысль завибрировал лежащий передо мной телефон.
''Где ты? Придёшь сегодня? ''
Ольга, заботливая моя… Думает, что может отогреть. Так поэтично говорит о льде в моих глазах… Ольга, Оленька… Блажен, кто мечтает и пытается…
''Где ты? Я волнуюсь.''
Прикрыл глаза, поднялось глухое раздражение, захотелось выключить телефон.
''Я в порядке, Оль. Поеду домой. Завтра позвоню. Прости.''
Ушел, не прощаясь. Никто не заметил.
Третью ночь подряд вижу один и тот же сон — прямо посреди комнаты в воздухе приоткрыта простая, грубо сбитая дощатая дверь. Вот чуть скрипнули петли, когда она шевельнулась под порывом холодного ветра. Откуда здесь ветер? Окна плотно закрыты, неоткуда ему дуть. Порыв ударил прямо в лицо, заставив поежиться, я стою прямо перед ней. И вдруг понимаю очевидное — это с той стороны, из-за двери. Она медленно, с тихим скрежетом несмазанных петель, начинает открываться, взгляд притягивает к неторопливо расширяющейся щели, что там? Три раза я пытался заглянуть туда — и просыпался. Почему-то при этом испытывал чувство все растущих глухой боли, тоски, как будто раз за разом что-то терял оттого, что не увидел, не разглядел. Или… Не шагнул туда…
Тихий скрип. Грубо сколоченная из неоструганных досок дверь медленно приоткрывается, что же там, за ней? Почему так упорно уже четвертую ночь я пытаюсь в нее войти? И что не даёт мне? Я хочу увидеть! Стискиваю зубы, изнутри поднимается горячая волна, с усилием делаю шаг. Второй… Чувствую, как что-то отчаянно сопротивляется, пытается меня остановить, слышу лихорадочный шепот, в нем дикий ужас… Кто-то не хочет, чтобы я вошёл в эту дверь. Не хочешь? Почему? Говори! Ведь я уже подошёл совсем близко, ты слабеешь, я чувствую это… Ещё шаг… Рука ложится на заржавленную ручку, пальцы мертвой хваткой смыкаются на холодном металле. Все. Теперь я не отступлю. И пока я не проснулся, пока рывком не распахнулись глаза, изо всех сил толкаю дверь от себя… И делаю шаг вперёд.
Рывком распахнулись глаза. Темно и тихо. Несколько мгновений лежу неподвижно, прислушиваюсь к окружающему. Пытаюсь вспомнить, что же было за той дверью, ведь я сумел пройти за нее. Не помню. Наверное, и не было там ничего особенного, просто игра воображения.
