- Очень.
- Думаете, ее возьмут?
- Это не зависит от меня, но, конечно, я поделюсь тем, что вы рассказали.
Я ушла в 1.00, с резюме Ланы Шерман в руках. По дороге в офис я прошла мимо магазина с сэндвичами и вспомнила, что не обедала. Под давлением работы я иногда могу пропустить обед, но не тогда, когда я такая голодная. Я заметила, что правильное питание диаметрально противоположно ощущению сытости. Гамбургер с сыром и большая порция жареной картошки оставят вас почти в коматозном состоянии. Внезапная атака углеводов и жиров вызовет сонливость, что означает перерыв в десять или пятнадцать минут до того, как вы начнете думать о следующей еде.
Я сделала поворот кругом и завернула в магазин. Что я заказала, не ваше дело, но это было действительно хорошо. Я поела за рабочим столом, просматривая дело Фредриксонов.
В 2.00, с блокнотом в руке, я прибыла на встречу с Глэдис Фредриксон. Они с мужем жили в скромном доме недалеко от пляжа, на улице, занятой домами гораздо большего размера.
Учитывая раздутые цены на местном рынке недвижимости, для покупателей имеет смысл хватать любой продающийся дом и перестраивать его по своему вкусу, или снести всю постройку и начать с нуля.
Одноэтажный каркасный дом Фредриксонов подходил к последней категории и нуждался не в ремонте, а скорее, в бульдозере и последующем сжигании.
В нем было что-то жалкое и запущенное, что говорило о многолетнем отсутствии ухода.
Я заметила оторвавшийся кусок водосточного желоба. Под дырой лежала куча гниющих листьев. Я подозревала, что ковровое покрытие будет пахнуть сыростью, а раствор между кафельными плитками в душе будет черным от плесени.
К деревянным ступенькам крыльца был добавлен деревянный пандус, который шел от подъездной дорожки к крыльцу и позволял пользоваться инвалидным креслом. Сам пандус был испещрен темно-зелеными морскими водорослями и во время дождя несомненно становился скользким, как стекло.
Я стояла на крыльце и смотрела на побеги плюща, перемешанные с желтыми цветками кислицы. Внутри лаяла собака, с интенсивностью, которой, наверное, заработала себе хороший шлепок. Через двор, за сетчатой оградой, я заметила старушку- соседку, которая устанавливала у себя на газоне то, что, видимо, было ежегодным рождественским украшением. Оно состояло из семи пустотелых пластиковых помощников Санты, которые освещались изнутри. Кроме того, девять пластиковых северных оленей, у одного из которых был большой красный нос. Старушка остановилась, чтобы посмотреть на меня, и мое приветствие было вознаграждено милой печальной улыбкой. Когда-то там были малыши — дети или внуки, чью память она отмечала упорной демонстрацией надежды.
Я уже дважды постучала и собиралась стучать третий раз, когда Глэдис открыла дверь, тяжело опираясь на ходунки, с шеей, заключенной в высокий пенопластовый воротник.
Она была высокая и полная, пуговицы на клетчатой блузке расходились на ее обширной груди. Эластичный пояс на брюках не выдерживал, и она использовала две английские булавки, чтобы прикрепить брюки к блузке и спасти их от падения. На ней была пара дешевых спортивных туфель, хотя она явно не собиралась в ближайшее время занимаится спортом. На левой туфле был вырезан полумесяц кожи, чтобы предоставить облегчение ее мозоли.
- Да?
- Я — Кинси Миллоун, миссис Фредриксон. Мы договаривались о встрече, чтобы поговорить об аварии.
- Вы из страховой компании?
- Не вашей. Я работаю с Калифорния Фиделити. Меня нанял адвокат Лизы Рэй.
- Авария произошла из-за нее.
- Так мне говорили. Я пришла, чтобы проверить информацию, которую она дала.
- О. Ну, наверное, вам лучше зайти, - сказала Глэдис, уже развернув свой ходунок, чтобы вернуться туда, где она сидела.
Закрывая входную дверь, я заметила инвалидное кресло, прислоненное к стене.
Насчет коврового покрытия я ошибалась. Оно было снято, обнаруживая деревянный пол из узких планок. Скобы, которые когда-то удерживали подкладку, до сих пор остались в дереве и я заметила темные следы от гвоздей.
В доме было так жарко натоплено, что в воздухе пахло паленым. Маленькая, ярко окрашенная птичка перелетала, как мошка, от одной занавески к другой, в то время как собака прыгала по дивану, топча стопки журналов, почту и газеты, наваленные по всей длине.
У собаки была маленькая мордочка, блестящие черные глазки и мохнатый шарф шерсти вдоль груди. Глэдис закричала:
- Миллард? Я говорила тебе забрать собаку отсюда! Дикси на диване, и я не отвечаю за то, что она еще сделает.
- Черт побери. Иду. Перестань орать, - откликнулся Миллард откуда-то со стороны узкого коридора. Дикси все еще лаяла, пританцовывая на задних лапах, размахивая в воздухе изящными передними лапками, не спуская глаз с попугайчика, в надежде, что за ее трюк ей разрешат его съесть.
Через минуту появился Миллард в инвалидном кресле. Как и Глэдис, я дала ему лет шестьдесят с небольшим, но он выглядел лучше. Это был плотный мужчина с красноватым лицом, густыми черными усами и вьющимися седыми волосами.
