Триста третий повел свой сквад дальше. Меж башен порой попадались санкторы пытавшиеся скрыться, но он лишь ставил на них метки, и боты сразу исполняли приказ по шаблону: догнать, усыпить, связать и поставить маяк для ботов-сборщиков. «Санкты всего лишь люди! Как и я, как и вы, как и все мы!» - вспоминал он слова комиссара что наставлял их перед вылетом. «Они возомнили что мы ущербны, что хотят быть лучше. И потому предали свой вид, предали Землю, предали всех нас. Дай им волю, и они используют всех на Земле как кирпичики для создания очередного мерита! Они опасны, и должны быть обезврежены. Но мы их не убьём, мы не живодёры. Мы покажем им иной путь, лучший путь, мы их ассимилируем! Они убегают от своих проблем, но мы поставим их перед ними, лицом к лицу с самими собой. Мы – человечество. Мы не можем отдать наших оступившихся братьев меритам. Там в улье Кассини, целые семьи, дети и старики. Их нужно спасти, во имя нашего рода человеческого!» – громко и с чувством говорил комиссар. «Во имя Человека!» - хором ответили солдаты. Не слишком то уж они и хотят «спасения», думал Триста третий смотря как редкие санкты сопротивлялись действиям его ботов. Он подошел к спящему телу одного из «спасенных», и осмотрел скафандр. Тонкая и легкая словно марля, но прочная графеневая ткань сочеталась с множеством навешанных устройств. Он снял пару интересных штук и положил в задний герморюкзак. На Земле побрякушки санктов можно продать за хорошую сумму.
Ведя сквад дальше он остановился, так как заметил ребенка лет пяти стоящего посреди дороги. «Откуда он взялся?» - подумал Триста третий. Тот был в скафандре с большим круглым шлемом, похожим на аквариум, делавшим его похожим на головастика. Подойдя ближе он увидел его наивные глаза без бровей на лысой голове. Маленький модификант смотрел на него глазами в которых он узнал самого себя пятилетнего. Взяв себя за руку, он повел его вглубь улья. Когда-то тут были люди, теперь же только остались следы. Мальчик хотел домой, но он сказал что надо только сделать небольшую работу.
Пройдя еще в окружении ботов метров триста, вокруг замелькали тени – засада. Триста третий не отпуская руку мальчика взял из кобуры пистолет. Мальчонка дергал за руку и просил ни за что его не оставлять, давил на совесть. Ускорив шаг дальше они оказались в лабиринте отражений зеркальной обшивки колонии. Глянув в отражение он увидел, как вместо мальчонки держит за руку старика. Бледная кожа на лице и лысине была глубоко сморщена, но лица разглядеть не успел – модификант обезображенный войной и временем. Тот заломал его, поставил лицом к зеркальным панелям. Он начал говорить о шаге что еще не сделан, что он пришел передать ему слово. Триста третий думал, что сам виноват, чего он, идиот, вообще доверился иллюзии. Силуэт старца за скафандром продолжал говорить тихо и вкрадчиво – «Я один из вариантов твоего пути, теперь ты созрел, можешь сам определиться ведь за каждым выбором тебя ждет разветвление. Какое прошлое моим станет. Со временем ты еще узнаешь меня в зеркале. Но я не спускаю с тебя глаз и жду, хоть и не могу больше здесь оставаться. Твой враг уже здесь. Возьми тайну и спрячь ее». Силуэт растворился и голос перешел гудение ветра. Триста третий почувствовав ослабление твёрдой хватки, вскочил и целясь пистолетом в пустоту, начал вертеть тем по сторонам, но вокруг были лишь боты, которые ничего не видели. Оглядываясь он сделал пару шагов назад и оступившись полетел кубарем вниз.
Покувыркавшись и наконец остановившись он раскрыл глаза. Тело болело, ветер вновь гудел, но впереди он наконец увидел ретранслятор. Стержень ретранслятора как и ему и говорили стоял в центре кратера где располагался улей. Передал по рации что нашел его, но в ответ лишь получил звуки помех. Дал команду ботам спуститься, и через минуту к нему покатились обломки ботов, всех трех десятков. «Какого хрена?» - подумал он. С собой у него был только пистолет, ибо более тяжёлое оружие практичней было отдавать ботам – человек в армии Альянса лишь командовал. Обломки ботов начали плавиться и словно из программируемой материи, стали ваяться кривые антропоморфные фигуры, что шли к нему и тянулись своими пальцами. Триста третий делал выстрел за выстрелом и от каждого фигуры рассыпались под давлением гиперзвукового снаряда и ударной звуковой волны. А затем собирались вновь.
