Прежде чем экипаж шхуны пришел в себя от потрясения, он сошел в лодку, и, управляя парусом здоровой рукой, направил челн к берегу. Обернувшись к корме, датчанин увидел вспыхнувшее над морем зарево.
Это пылал один из когов, зажженный упавшим с мачты масляным фонарем. Горящее масло разлилось по палубе, мгновенно превратив корабль в гигантский факел. Среди буйства пламени по палубе метались фигурки людей, стремившихся вырваться из огненного ада.
Те, кому повезло добежать до фальшборта, искали спасение от пожара в воде. Но едва ли вода была милосерднее огня. Мало кто сумел бы доплыть до берега во тьме, затопившей мир после того, как погас тонущий парусник.
Харальд представил ярость Бродериксена, узнавшего о гибели снаряженной им экспедиции, и ощутил тревогу. Впрочем, ему не впервые приходилось наживать могущественных врагов.
«Главное, что я вырвался из твоих когтей, господин Ральф! – подумал датчанин, вдыхая полной грудью запах моря. - А там поглядим, кто из нас кого переиграет!»
Ведомый им челн стремительно двигался к побережию Литвы.
ГЛАВА №57
За свою долгую жизнь Кременецкий Каштелян Прибыслав повидал всякое, и мало что в бренном мире могло его удивить.
Но за последние сутки седоусый рыцарь не раз имел возможность убедиться в том, что чувство изумления его отнюдь не покинуло.
Шляхтич едва успевал исполнить один наказ Самборского Воеводы, как тут же получал иной, отменявший прежнее повеление. С утра гонец привез ему грамоту, в коей Кшиштоф требовал от подчиненного выступать силами конной хоругви на Самбор.
Но стоило Кременецкому отряду покинуть стены родной цитадели, как другой посланник Воеводы доставил Каштеляну наказ идти к побережию для защиты оного от нашествия с моря...
Все это не доставляло старому шляхтичу радости. Он не ведал, в каком количестве высадится на берег неприятель, и сможет ли Прибыслав выстоять против него силами одной хоругви.
Сбивчивый рассказ гонца о захвате замка Рарохом тоже не прояснил рыцарю картины событий. Ему с трудом верилось в легкость, с коей мятежники завладели Самборской твердыней.
«Наверняка не обошлось без измены! – горько вздыхал про себя Прибыслав. - Кто-то оповестил татей о том, что Кшиштофа нет в остроге, кто-то открыл им ворота! Как же быстро все завертелось! Не успели прогнать из крепости самозванца, как пришла новая беда – враг из-за моря!»
Тревога Каштеляна несколько улеглась, когда к нему подоспела сотня стрелков, посланных в помощь Королевичем, а также воины из окрестных замков, брошенных Воеводой на охрану побережия.
Весь день жолнежи занимались подготовкой к отражению вражьих орд, сбивали и устанавливали вдоль берега рогатки, призванные хотя бы на время сдержать натиск неприятеля.
К вечеру Прибыслав велел своим людям отдыхать, набираясь сил перед завтрашней битвой. Как опытный боец, он знал, что на рассвете может сложить голову, и посему, отойдя в сторонку, молил Господа простить ему ошибки и прегрешения.
Закончив молитву, он вынул из ножен меч и стал его точить, напевая слова старой походной песни. Шляхтич слышал ее еще от деда, сражавшегося в сече под Грюнвальдом.
«Господи, пошли нам веру в наши силы и в грядущий день, коий мы приближаем ратными трудами! – звучали из глубин рыцарской души незабываемые слова. - Пусть кровавая роса оросит землю, пусть дождь из стрел падет на наши головы!
Нет большего счастья, чем пасть за Веру Христову, честь предков и отчий край! Пусть праведные души вознесутся к Господу и новая жизнь взойдет из костей и крови, славя Создателя и благодать Его!»
Заходящее солнце заливало горизонт багровым светом, словно предвещая завтрашнее побоище. Когда оно скрылось за стеной леса, Прибыслав ощутил себя похороненным заживо.
- Что ж, такова моя доля - пасть за Короля и Унию! – сказал он, самому себе. - Вручаю тебе, Господи, мою душу! Заранее готов принять участь, кою ты мне пошлешь!..
Подобные мысли тревожили и его людей, пережидавших у костров короткую летнюю ночь. Одни бодрились, пытаясь скрыть свои страхи за напускной веселостью, другие задумчиво молчали, не желая тратить силы на пустые разговоры.
Прибыслав разумел и тех, и других. Проходя мимо, он всматривался в лица воинов, многих из которых видел в последний раз.
Миновав польский стан, шляхтич взошел на холм, с коего просматривалась на много лиг гладь Балтийского Моря. Впрочем, гладью ее ныне трудно было назвать. Суровый северный ветер морщил поверхность воды, вздымая соленые брызги и украшая верхушки волн курчавой пенистой гривой.
Глядя на них, Прибыслав подумал о том, как хорошо было бы, разразись к вечеру шторм. Наверняка он бы разметал суда вражьей флотилии, а многие из них пустил бы на дно.
Еще шляхтич надеялся на подводные скалы, уже много веков охранявшие Жмудский берег от нашествий с моря. Но сия надежда не особо согревала душу рыцаря. У врага наверняка имелись опытные лоцманы, способные провести корабли мимо прибрежных рифов.
