- Приберегите свое красноречие для короля. У Вас завтра аудиенция.
Брови сами поползли вверх. Аудиенция?! Но… Как?! Сначала ведь нужно попасть на запись… Валерия, конечно, в первую очередь рассчитывала на скандалы и споры, но чтобы вот так? Раз – и примут… Без всякой волокиты?
- Сегодня я все-таки поймала угря, определенного секретарем к Его Величеству, и заставила его подписать вот это.
Женщина вытащила из сумочки-мешочка запечатанный конверт.
Забыв о неприязни Валерия поспешила взять коричневый кусочек бумаги. Хрустнула сургучная печать, и голографическая наклейка радужными бликами заиграла в свете масляных ламп.
Витиеватый почерк приглашал посетить государя сразу после завтрака.
- Это… мне?
Нет, невозможно поверить! Сейчас должны быть претензии, нравоучения, или… или что-то вроде «Ну я же говорила!», но приглашение… Для нее?! Фарфоровая чашка звякнула о подставку.
- Для Вас, милочка, - Вилена поднялась, с явным намереньем покинуть особняк. Смерила ее своим фирменным взглядом, словно обдумывая, а не совершила ли ошибку, но конверт из рук ошеломленной Валерии не выдернула.
- Спасибо, - благодарность звучала неловко. Валерия не питала теплых чувств к матери Бьерна, но этот поступок… Как реагировать на него? И почему эта женщина вдруг обеспокоилась о сыне? Репутация? Деньги? Не материнская же любовь…
- Не стоит, - поджала губы Вилена, - Бьерн – мой сын. Возможно, он совершенно лишен большинства достойных качеств, но виновным в преступлении быть не может. На суде я буду свидетельствовать в его пользу. Доброго вечера.
Хлопок двери разбудил мигрень. В висках противно ныло, и ощущение происходящего вокруг хаоса клевало острыми вспышками боли. Куртизанка, которая сама решила напроситься в помощницы, свекровь с неожиданно проснувшейся совестью, король пустивший стрелу в спину, и веся эта дикая ситуация с арестом… А она, как песчинка, которую швыряет из стороны в сторону. И до истерики хочется закрыть лицо руками и крепко-крепко зажмуриться, надеясь, что кошмар закончится, и она проснется в кольце больших рук, от нежных поцелуев и урчащего «Моя Леррри»
-Госпожа, завтра рано вставать, - тронула за рукав Дорис, - не знаю уж, как лэрди удалось достать приглашение, но им надо воспользоваться.
- И сама бы справилась, - вяло возразила Валерия. Сил не осталось вовсе. Полтора суток без отдыха, еда и сон - все на ходу. Лошадей меняли на постоялых дворах, а Слав и двое других стражников, присоединившихся к ним, правили по очереди.
- А как же, - вздохнула Дорис, - через несколько дней, а то и больше.
Спорить Валерия не стала. Счет шел на часы, и чем быстрее она выяснит у Георга, что за блажь взбрела в королевскую голову, тем лучше для Бьерна.
Глава 30
- Дорогая Аллелия, какая встреча. Вам не сиделось в замке?
Эльф перед ней демонстрировал свой идеальный профиль, разглядывая цветущий сад. Черные волосы небрежно откинуты назад, а рукава белоснежной батистовой рубахи фривольно закатаны. Его вид должен нанизывать женские сердца на нить слепого обожания, но ее собственное трепетало только в загрубевших ладонях мужа.
- Не сиделось, Ваше Величество, - пальцы потянулись к локону, но Валерия вовремя спрятала руки под стол – нельзя, - как жена я имею право знать, в чем обвиняют моего мужа, и насколько…
- Ваше право, лэрди, подчиняться мужу и рожать ему наследников.
Одним ударом ее отправили в нокаут - закрой рот, женщина! Это Бьерн терпел все твои выходки, огрызаясь, но никогда не кусая всерьез, а теперь сказка закончилась. В зеленых глазах короля не было прежней теплоты. Смоляные брови нахмурены, и губы вот-вот обнажат клыки хищника. Лично придушит, если надо… Озноб ударил первым, пока еще слабым, залпом. Страх, струившийся по венам, ощущался чем-то глубинным, идущим от сосредоточия двух «я», составивших нерушимый сплав новой личности. Как никогда полно Валерия понимала – человек перед ней движением мизинца сотрет зарвавшуюся бабу в пыль. Но ее Бьерн… Он сейчас в камере. Несправедливо обвиненный и совсем один. Ее большой, такой любимый Мишка… Валерия сжала кулаки.
- Ваше Величество, - голос звучал испуганно, но твердо, - да, это мое право. И я бы исполнила его с огромным удовольствием, если бы мой господин был рядом. - Король прищурился, но пока молчал. - Однако наглая клевета коснулась безвинного человека. Бьерн – самый честный и благородный мужчина, которого я знаю. Вы можете приказать мне покинуть дворец – это Ваше право. Однако я буду всеми силами пытаться вернуть доброе имя мужа…
Воздух в легких закончился, и Валерия запнулась, стискивая платок до крови из-под ногтей. Тишина давила на барабанные перепонки. И светлый кабинет Георга, с огромными окнами и высоким потолком казался тесной и мрачной комнатой.
- Решили повторить трюк с пафосной речью? – кривая ухмылка обнажила кончики белоснежных зубов. – Но я – не пустоголовые викнитессы. Титул Вашего отца?
Что?!
