-- Мое имя Арон Тонгил, – ровным тоном ответил маг. Есиро должны были сказать, кто именно спрашивал о нем. Но если шаман Вольных зачем-то хотел услышать это от него самого…
– Что мне с твоего имени? – хмыкнул оборотень и повернул голову к Арону. – Любое имя – пустой набор звуков. Ну да ладно. Зачем я тебе понадобился?
Говорящий-с-духами не казался безумным. Разве что слегка смущала его манера обращаться на «ты», а в его голосе Арон не слышал уже привычного уважения. Но шаманы всегда не особо ладили с магами.
– Мне нужен проводник по Великой Степи. Духи скоро проснутся…
– Проводник среди духов? – перебил его Есиро и расхохотался. –
Это было многозначительно. Арон чуть склонил голову набок, ожидая продолжения.
Есиро сбросил ощипанного глухаря вниз и соскочил сам. Подошел к Арону, разглядывая его, потом недоверчиво покачал головой.
– Мертвец просит живого стать проводником среди других мертвецов. Не просто мертвец – дважды мертвец! Дважды мертвец, который искренне считает себя живым… Такие мне еще не встречались.
Дважды мертвец? Гибель тела Арона в его родном мире, и недавняя смерть здесь – да, пожалуй, его можно было так называть. И Есиро определил это с первого взгляда, без ритуалов, без призывов. Шамана такой силы духи Степи должны были послушать.
– Ты прав, я уникален, – согласился Арон. – Ну так как? Отправишься со мной в Степь?
– Я тебе там не нужен, – отмахнулся Есиро, отворачиваясь и явно собираясь уходить. Но на третьем шаге остановился, обернулся:
– Как ты умудрился дважды умереть за один год? И как уговорил Серую Госпожу тебя отпустить?
В голосе Говорящего-с-духами прозвучало почти детское любопытство.
– Это все, что ты видишь во мне? Только две смерти?
Есиро нахмурился. Потом впился взглядом в Арона, лицо шамана скривилось в болезненной гримасе. Морщины прорезали его лоб и легли вдоль рта, прежде гладкая кожа стала похожа на старый пергамент, а волосы, черные мгновение назад, подернулись сединой. Шаман сделал шаг к Арону, второй, третий. И с каждым шагом все сильнее горбилась его спина, все глубже становились морщины.
– Ты не просто мертвец, – сказал Исиро глухим старческим голосом и закашлялся. – Ты несешь в себе Изнанку.
Арону стоило усилий сохранить внешнюю невозмутимость.
– Что-то еще?
Есиро продолжал вглядываться, но больше ничего не говорил. Потом потряс головой, и морщины на лице разгладились, волосы потемнели, а спина распрямилась.
– Я не нужен тебе в Степи, – сказал он, – но я поеду.
Часть 3 Глава 5
Альмар думал, что в племени тууров к нему будут относится также, как в доме оборотня-оружейника: со спокойной, иногда равнодушной, доброжелательностью. Вместо того он оказался диковинкой. Местные не понимали, зачем чужак-имперец забрел в их степи. Почему господин Митрил — Мэа-таэль, так называли полуэльфа – заботится о нем.
Господина Митрила знали здесь хорошо. Альмар видел опасливые взгляды, какими местные провожали полукровку, слышал приглушенные шепотки, правда, разобрать мог лишь отдельные слова и обрывки фраз: «…остроухие…», «…та самая Темира…», «…три сотни убитых…», «…шаман сказал…», «Темные…».
Язык тууров мальчик знал — не в совершенстве, но достаточно для самого простого общения. Отцу… то есть тару Мэлгону… пришлось немало путешествовать в молодости, и из того он вынес уверенность: знание языков других народов важно. Может спасти жизнь. И Альмар с самого раннего детства эти языки учил…
— Поедем с нами? Тут неподалеку есть развалины…
Местные мальчишки Альмара первые дни подчеркнуто игнорировали. Потом с дальних пастбищ вернулась семья старейшины Камана, и младший сын старейшины, Шенг, отчего-то решил с Альмаром подружиться. Альмара это смущало — он никак не мог понять причину этого неожиданного дружелюбия. Вот и сейчас:
– Ну же, давай! Это недалеко. Возьмем коней из отцовского табуна. Он разрешил.
Господина Митрила в стойбище сегодня не было – что-то, связанное с черепами бесов и необходимостью показать их шаману из соседнего племени. Запретить Альмару ехать было некому. А поехать хотелось.
Развалины находились всего в паре часов мерной рысью от стойбища. Развалины… У Альмара не повернулся бы язык называть эту белоснежную крепость развалинами. Камни крепостной стены, идеально подогнанные друг к другу, идеально чистые – ни мха, ни трав, ни птичьего помета. И сами башни, четыре, высоченные, одинакового размера, одинаково увенчанные острыми шпилями. Пусть пустые, но хозяева, казалось, ушли совсем недавно.
– Когда эта крепость опустела? – спросил Альмар у своих спутников. Те переглянулись, и ответил Шенг, местный заводила.
– Это только шаманы знают, но точно давно.
Ворота, ведущие в крепость, стояли закрытыми – высокие, крепкие — но всего в пятидесяти футах сама стена была проломлена. Вернее нет, не проломлена, проплавлена сверху донизу, ее камень растекся по земле да так и застыл.
— Это ведь сделали маги? – Альмар потянулся, чтобы потрогать оплавленный край. – Маги империи?
