Она действительно стала нервничать больше, ее рука чесалась все сильнее, мелкая не могла сосредоточиться на чем-то конкретном, постоянно перескакивая с темы на тему, настроение менялось со скоростью пули, выпущенной из ее любимого пистолета. Родителей в курс дела она ставить пока не хотела. Странно, но Сергей в этом вопросе ее полностью поддержал. Я вмешиваться не стал. Пока.
А в последние два дня ситуация из не очень хорошей превратилась в хреновую.
Началось все вчера ночью.
Я проснулся от непонятного шороха в углу, а всмотревшись, понял, что это Веста. Мелкая сидела на корточках перед стеклом и била в него кулаком. Сильно, резко, без остановки. Била, очевидно, не так давно, потому что костяшки хоть и были сбиты, но не так чтобы сильно, крови почти не было.
Я подскочил с места, и следующий ее удар пришелся мне в открытую ладонь.
- Веста, что ты делаешь?
- Бью, - тихо ответила она.
- Зачем?
- Хочу, - донеслось мне в ответ такое же короткое. Я осторожно попытался поднять ее на ноги, но она вырвалась и снова замахнулась для удара.
- Ви, милая. – Я перехватил руку, не давая ей вырваться, - хочешь бить, побей меня.
- Тебя не хочу, а его хочу.
- Кого его? – нахмурился я.
- Кентавра.
- Ви тут никого нет.
- Есть, кентавр стоит, только тело не лошадиное, а ослиное, и уж слишком он маленький.
- Он просто стоит?
- Да, - кивнула Веста, несколько черных прядей упали ей на глаза, - и улыбается. Он зеленый.
- Зеленый? – она кивнула и опять занесла руку для удара. Я снова поймал кулачок. Так мы просидели где-то часа полтора. Потом Веста пришла в себя, даже посмеялась, когда я рассказал ей о случившемся.
Через пятнадцать минут мелкая опять поднялась с кровати и, громко хохоча, скинула подушки и одеяло на пол, забралась под кровать. Когда еще через двадцать минут мне удалось ее достать, она плакала. По щекам текли прозрачные слезы, а она тихо хлюпала носом, вздрагивая всем телом. Ни на один мой вопрос она так и не ответила. Просто плакала, а у меня в глазах темнело от злости. Злости, которую не на кого было выплеснуть, и сила металась внутри, как зверь, сорвавшийся с цепи. Во второй раз она пришла в себя только под утро, все это время продолжая то ходить из угла в угол, то просто сидеть с закрытыми глазами и улыбаться.
Я не хотел от нее уходить, не хотел оставлять, но вариантов не было. Тем более у нас вроде как намечался прорыв.
А в обед ко мне явился Сергей и сообщил, что Веста практически разорвала себе ладонь, начала бросаться на врачей, у троих забрала души. Когда я появился в мед отсеке, Ви барабанила окровавленными руками по стеклу требуя ее выпустить, требуя новые души, в боксе лежали два трупа, еще одного успели оттащить, прежде чем мелкая бросилась еще на кого-то, и сейчас тело в черном мешке уже увозили на каталке. Красные отпечатки ладоней на белом фоне больничных стен смотрелись до тошноты нереалистично, пугали своей яркостью, но больше пугал ее пустой взгляд. Я скрутил ее быстро. Странно, но она почти не сопротивлялась. Ей вкатили лошадиную дозу успокоительного, и беда затихла, выровнялось дыхание, даже легкая улыбка появилась на губах.
Еще через полчаса мы связались с ее родителями. И Центр вздрогнул, когда в следующий миг в кабинете появился разъяренный Аид, и чуть менее злая Персефона.
Окружающие задыхались и корчились на полу от той мощи, которую излучали оба Лорда, даже Сергей упал на колени, а я по-прежнему стоял. Спасибо хаосу за защиту.
- Какого хрена, ты не сказал мне?! – орал Аид, нависая над генералом. – Да я всю вашу богадельню в ад отправлю! На восьмой круг! Лично пытать буду, сукин ты сын…
- Она не хотела, чтобы вы знали, - вступился я за человека.
- Эльф, - сощурился Лорд ада, делая шаг ко мне, его гнев я чувствовал на языке, как острый перец. Он хотел сказать что-то еще, но жена не позволила.
- Узнаю свою дочь, - вдруг хмыкнула Персефона, кладя тонкую руку на локоть мужа. – Мы хотим ее видеть. И хотим знать можем ли чем-то помочь. – Я переступил через все еще плюющегося кровью мужчину и жестом пригласил Лордов следовать за мной. Родители остались с дочерью, а я вернулся в лабораторию к остальным.
Нужно было работать. И работать быстро. Формулу сыворотки мы более или менее вывели, оставалось совсем немного – превратить теорию в практику.
Два дня, два сумасшедших дня прошло прежде, чем у нас в руках оказался первый пробный образец. Сыворотка, базой для которой послужила наша кровь. Вчера, мы наконец-то поняли, почему вирус не обнаруживается, все просто – он маскировался. Идею высказал робот, и мы, как свора оголодавших собак, вцепились в нее зубами и когтями. А еще… никто из нас не заразился. Я не заразился. Я ковырялся с нашей кровью почти до самого утра, пока мне наконец-то не удалось выделить антитела. Дело оставалось за малым понять, как доставить вакцину напрямую к пораженным участкам мозга. Но здесь я ничем помочь не мог. Этим вопросом занимались другие, я просто ждал, метался и рычал на окружающих.
В четыре часа Веста пришла в себя на двадцать минут, поговорила с родителями, с подругами, а потом впала в кому.
