Если бы желания исполнялись, то это было бы моим желанием. Я хотела бы остаться лежать на его коленях вечно, чтобы никогда не отпускать это чувство, потому что данный момент заключал в себе все. Нежность и любовь. Сейчас я чувствую себя ребенком. Маленькой девочкой, о которой заботится ее отец. И хотя он не приходится мне отцом, каким—то образом внутри него имелись частички этого мужчины. Он даже не догадывался об этом, но мне это было знакомо. Я видела это и чувствовала каждый раз, когда находилась рядом с Декланом. Он заключал все эти качества в себе: любовник, защитник, боец. Он был абсолютной сказкой, и я бы сделала все что угодно, чтобы вернуть ее обратно.
- Что ты делаешь с собой? - раздался его голос надо мной. - Сядь.
Он помогает мне подняться с его коленей, и так мы сидим лицом к лицу, когда он говорит, что делать дальше:
- Подними свои руки, - и когда я поднимаю их, он стягивает с меня свитер.
Кровавое пятно находится в верхней части моего затылка, и он продолжает нежно очищать кровь, затем он видит мои сумки и достает оттуда чистую футболку, и одевает на меня.
Глубоко вздыхая, он присаживается напротив меня, пока я остаюсь сидеть у кровати, немного крови осталось на костяшках его пальцев. Я наблюдаю, как он проводит рукой по своим густым волосам. Я подмечаю каждую деталь: как приподнимается и опадает его грудь при дыхании, как прядь волос беспорядочно падает на его лоб, черты лица, выражающие мучение, его темные ресницы, которые подчеркивают и украшают его зеленые глаза, так пристально следящие за мной.
Дрожащей рукой я тянусь и легко касаюсь его лица кончиками пальцев. Он не двигается и не отстраняется, когда я это делаю, хотя я уже и не думала, что когда—либо смогу сделать это снова. И затем я бормочу свои первые слова, мое беззвучное дыхание в считанные секунды становится хриплым:
- Я думала, что ты умер.
Его горло дергается, когда он тяжело сглатывает.
- Я знаю, что ты так думала, - отвечает он напряженным голосом.
- Твой отец... - Я начинаю говорить, пытаясь изо всех сил произнести слова. - Он сказал мне...
- Это была ложь.
- Почему?
- Я не хотел, чтобы ты искала меня.
Правда ранит, словно острое лезвие. Но я заслуживаю каждую рану, что оно наносит мне.
- Кожа на твоей голове выглядит по—настоящему ужасно, - подытоживает он. - Почему? Почему ты делаешь это с собой?
Я тянусь рукой назад, чтобы прикоснуться к его дару, что он оставил мне на моей коже. Я чувствую себя смущенной, когда честно отвечаю ему, потому что больше не желаю скрывать себя настоящую от него.
- Возможно, я не желаю, чтобы это проходило?
- Это ужасно, Нина.
- Пожалуйста. Не нужно... не называй меня так.
Он склоняет голову, говоря:
- Я хочу причинить тебе боль.
Я знаю.
- Мои руки зудят от желания разорвать тебя на части. Я жажду этого, - признается он мне, и затем он переводит свои глаза обратно на меня. В них стоит горькое и мрачное выражение, его зрачки чуть увеличены от яростного желания причинить боль.
- Я заслуживаю это.
- Да, заслуживаешь, - соглашается он.
Подняв колени к груди, я обхватываю их руками.
- Зачем ты приехал?
- Мне нужно кое—что знать... - он вновь опускает голову, и страдания в его голосе продолжают ломать меня. - Ребенок...
Всхлип вырывается из моей груди.
- Он хоть был моим?
Последнее, что я хочу — это причинить еще больше боли Деклану. Я хочу солгать, сказать "да", сказать, что он был единственным, с кем я спала, убедить его в своей любви.
Но я не могу.
Я не хочу ранить его правдой, но я также не хочу успокоить его ложью.
- Мне нужно знать, - настаивает он.
В его глазах стоят слезы, и я трусливо трясу головой.
Он делает шаг назад, расширяя расстояние между нами, и прислоняет голову к шкафу.
- Почему?
- Я бы хотела, чтобы он был твоим, - говорю я и начинаю плакать из—за того, чего меня лишили.
- Значит, это был ребенок Беннетта?
- Не знаю.
Черты его лица искажаются в замешательстве.
- Что это значит?
Боже, я ненавидела это. Ненавидела то, что продолжала ранить его. Слезы бегут по моим щекам.
- Что ты имеешь в виду, говоря "не знаю"? - давит он.
- Просто потому... потому что...
- Говори.
- Был кое—кто еще.
Мои слова разжигают в нем пламя. Его шея напрягается и краснеет от гнева. Поставив локти на колени, он зажимает свои волосы в кулаки так, что белеют костяшки пальцев. Я знаю, что он сейчас взорвется.
- Это не то, о чем ты думаешь, Деклан, - говорю я, пытаясь объяснить свои извращенные отношения с Пиком.
- Кроме меня и Беннетта, ты трахалась с кем—то еще?
- Да, но...
- Тогда правильно я все думал, - шипит он.
- Нет. Все было не так. Просто... - Боже, с чего, черт возьми, мне начать рассказ? - Он был... это покажется тебе безумным, я знаю, но все не так.
- Я, черт подери, ненавижу тебя.
- Я люблю тебя! Не Беннетта и не Пика. Тебя!
- Погоди, - он замолкает, а затем продолжает: - Это имя. Этот парень... я собирался увидеться с ним. Я нашел его имя в файле, который оставил твой муж.
- Да.
- Это все так сложно. Я не могу даже ясно мыслить.
- Пик мой брат, - выдаю я.
- Что мать твою с тобой не так?
- Он не родной брат, - проясняю я.
