- Ты засранец, - бросаюсь я на него с отвращением.
- У меня только один вопрос... кто сделал это? Что у тебя с ним?
- Я не понимаю, о чем ты говоришь.
- Как удобно, но я не думаю, что копы купятся на это, если я передам всю информацию, которая у меня есть на тебя.
- Ты такой милый, - усмехаюсь я, разозлившись. - Ты думаешь, что твои угрозы влияют на меня? Почему бы тебе просто не сказать, что тебе нужно, и не тратить мое время впустую.
- Без всякой хрени, перейдем к делу?
- Пожалуйста.
Со всей серьезностью он говорит мне:
- Мне нужны деньги.
Я смеюсь, и он срывается:
- Что, черт возьми, тут смешного?
- Ты. - Я сижу сложа руки, скрещиваю ноги и спрашиваю: - С какой стати ты приходишь ко мне, прежде всего, за деньгами?
- Потому что я верю, что ты будешь держать свой милый маленький рот на замке, если кто—то придет и будет задавать вопросы.
- Зачем тебе деньги?
- Ты не смотрела новости?
- Я была немного занята, чтобы следить за американскими новостями.
Он качает головой с высокомерной ухмылкой, и я раздраженно скрещиваю руки.
- Просвети меня. Пожалуйста.
- «Linq Incorporated» находится под следствием. Я думал, ты уже знаешь это, потому что отец твоего любовника сидит в тюрьме за участие в мошенничестве.
- Что? - Я сомневаюсь, что, черт возьми, Кэл имеет отношение к бизнесу моего мужа и что было мошенничество в отношении компании. - Какое мошенничество?
- Компания просто прикрытие для отмывания денег.
- Каких денег?
Затем Ричард встает и идет через комнату. Он встаёт прямо передо мной, я холодею, когда он вытягивает руку из пиджака.
- Пистолет, - заявляет он, вытаскивая его и нацеливая на меня.
Адреналин просачивается через мой организм, когда я смотрю на ствол пистолета, который нацелен на меня. Я стараюсь казаться спокойной, но мои глубокие вдохи говорят о том, что я боюсь.
- Я хочу то, что оставалось тебе в завещании Беннетта. Отдай мне это, и я исчезну. Ты больше никогда не услышишь меня.
- Я не... Он этого не сделал... - Я заикаюсь, произнося свои слова. - Я не получила всего.
- Ты лжёшь мне. Я знаю, что ты единственный наследник.
Покачав головой, я пытаюсь объяснить:
- Я думала, что была, но... Он изменил его перед смертью. Я не знала, пока не встретилась с адвокатом.
Он хмурится, делает еще один шаг ближе и прижимает холодную сталь к моему лбу. Я задыхаюсь от страха, сжимая ручки стула, мое сердце бьется в беспорядочном ужасе.
Мой голос резок, когда я яростно объясняю:
- Послушай, если то, что ты хочешь, это деньги, чтобы бежать, я... у меня не так много для тебя. Я имею в виду... Этого было бы недостаточно.
- Тогда где они?
Отчаяние в его глазах заставляет меня бояться того, что он сделает, если я скажу ему правду. Он, скорее всего, потеряет свое дерьмо и нажмет на курок, если узнает, что его сын принадлежит Беннетту. Но помимо этого, какого черта Беннетт делал со своей компанией? Он вообще знал об этом? Мой разум искажается в замешательстве, он переполнен слишком многими вопросами, что я начинаю терять внимание.
- Где они? - кричит он, пугая меня до смерти своим убийственным взглядом.
Кончик пистолета трясется у меня над головой, когда я смотрю в его яростно обезумевшие глаза, и я начинаю дрожать. Все мое тело дрожит от страха.
- Я… я не знаю.
СИЛЬНЫЙ УДАР!
Я кричу от обжигающей боли, когда падаю со стула на пол. Моя рука прикрывает мою голову, где он только что ударил пистолетом. Тупая боль испускает огонь света в моем видении, когда я сражаюсь с резкой агонией, которая пронзает мой череп.
Он стоит надо мной, указывая пистолетом на мое лицо, и я воплю:
- Хорошо! Ладно!
Я поднимаю руки вверх, сдаваясь.
- Прекрати эту гребанную херню!
- Я не…
- Где они?
- Они в трастовом фонде, - говорю я. - Он положил их в траст, к которому у меня нет доступа.
Ричард опускается на одно колено, зависая надо мной, стиснув зубы:
- Чей траст?
Когда нервы на пределе, я говорю ему:
- Траст сына.
- Ты лжешь, шлюха.
- Пошел ты. Это правда. - Я набрасываюсь, когда мой гнев на его унизительные слова растет. Мои эмоции уходят от меня, и моя голова кружится на волнах невесомости. Когда я смотрю на этого человека, которого я ненавидела годами, я вижу в его глазах убожество и отчаяние, и я чувствую себя немного безумной, когда начинаю смеяться над ним.
- Какого хрена ты смеешься надо мной?
- Он разыграл нас обоих, - говорю я, когда мой смех усиливается.
- О чем ты говоришь?
- Беннетт, - говорю я ему.
- У него нет сына. Я знаю Беннетта с детства. Я знаю о нем все, поэтому я не знаю, о чём ты, черт возьми, говоришь.
- Нет? - спрашиваю я с насмешкой. - Тогда скажи мне вот что, - начинаю я, и внутри меня расцветает удовольствие, чтобы быть тем, кто расскажет ему правду. Я улыбаюсь и продолжаю: - Насколько внимательно ты смотрел в глаза Александру? - я смотрю, как его лицо искажается и добавляю: - Потому что, если ты посмотришь достаточно глубоко, ты увидишь, что Беннетт смотрит на тебя.
