Нейф с удовольствием подписал документ. Пускай косоглазые ощутят тяжелую руку американской дипломатии — дипломатии, за которой стоит самая мощная в мире военная машина. Короткое письмо означало конец политики прихлебательства, которую проводила администрация Бишопа. Это был, так сказать, предупредительный выстрел. Нейф откинулся на спинку кресла и оглядел Овальный кабинет. Теперь это
— Войдите! — рявкнул он.
Вошедшим оказался его личный помощник — тощий парень лет двадцати с небольшим, имя которого Нейф никак не мог запомнить.
— В чем дело?
Отвесив полупоклон, парень робко доложил:
— Сэр, пришли директор ЦРУ и глава Агентства по чрезвычайным ситуациям.
«С чего бы это?» — подумал Нейф. Он не назначал ни одному, ни другому, но не отправлять же их восвояси!
— Пригласи, — велел он, выпрямившись в кресле. Парень попятился и распахнул дверь, приглашая посетителей в главный кабинет страны.
Первым вошел Разиков и на правах завсегдатая Овального кабинета указал вошедшему вслед за ним Джебу Филдингу, руководителю гражданской обороны США, на ряд кожаных кресел, стоявших вдоль стены. Сутулый пожилой мужчина с внешностью книгочея и усталым лицом тащил целую кипу каких-то бумаг, зажав их под мышкой.
— Господин президент, — заговорил Разиков, — я полагаю, вы должны это увидеть. — Директор ЦРУ указал на диван и стулья вокруг старинного кофейного столика, на котором уже раскладывал свои бумаги Филдинг. — Не откажитесь присоединиться к нам.
Грузный Нейф с глухим ворчанием поднялся из кресла и обошел стол.
Уже поздно, Николас. Это не может подождать? Утром состоится мое обращение к нации, и я не хочу, чтобы у меня был усталый вид. В утренних новостях о гибели борта номер один американский народ должен видеть энергичного и уверенного человека.
Разиков немного склонил голову и почтительно проговорил:
— Я все понимаю, господин президент, и приношу свои извинения, но то, ради чего я осмелился побеспокоить вас, может в значительной степени повлиять на ваше завтрашнее обращение к нации.
Нейф устроился на диване, в этом уголке кабинета, где обычно проходили неформальные встречи, Разиков и Филдинг — на стульях. Только теперь Нейф сообразил, что глава АЧС держит не просто бумаги, а карты.
— Ну, с чем пожаловали? — осведомился он, подавшись вперед и глядя, как Филдинг раскладывает свои карты на столе.
— Самые свежие новости, — ответил Разиков.
— Например?
— Как вам, безусловно, известно, АЧС изучает причины волны землетрясений, имевших место восемь дней назад. Учитывая катастрофические последствия и разрушения, детализированная информация с Западного побережья поступала с большим запозданием.
Нейф нетерпеливо кивнул. На прошлой неделе он уже выступил с публичным заявлением относительно «национальной катастрофы» и не видел смысла возвращаться к этой теме. Она его больше не интересовала. В ближайшие дни его ожидало турне по пострадавшим районам, и программа намечалась весьма насыщенная. Нейфу предстояло спускать на воду венок в знак скорби о погибших в результате затопления Алеутских островов, пожимать руки людям, оставшимся без жилищ и ютящимся по различным приютам, участвовать в многочисленных поминальных службах. Он был готов к этой поездке и даже подобрал подходящий наряд, примерив его перед зеркалом: спортивные брюки, туфли на толстой подошве, рубашка с закатанными рукавами и куртка от Армани через плечо. Образ — что надо! Эдакий свой парень, президент, готовый прийти на помощь народу. Разиков отвлек Нейфа от мечтаний, постучав пальцем по разложенной на кофейном столике карте.
— Получив данные от геологических станций, расположенных на Западном побережье, ведомство Джеба свело их воедино и сравнило с показаниями сейсмических приборов, стремясь определить причину природного бедствия.
Нейф перевел взгляд на карту.
— И теперь она нам известна?
— Нет, не совсем. Но может быть, с этого места обо всем подробно расскажет Джеб?
Разиков кивнул Филдингу, предоставляя ему слово. Пожилой мужчина заметно нервничал. Он промокнул взмокший лоб носовым платком, прокашлялся и заговорил:
— Благодарю вас, господин президент, за то, что нашли возможным уделить время…
— Да, да, — нетерпеливо перебил его Нейф. — Что там у вас?
Филдинг разгладил на столе карту Тихого океана с обозначением рельефа морского дна, континентального шельфа и побережья. На карту были нанесены концентрические круги. Внешний, самый большой круг захватывал прибрежные районы Соединенных Штатов и Японские острова. Внутри сужающихся кругов красными крестиками были помечены те острова и районы побережья, где воздействие стихии оказалось наиболее разрушительным. Водя пальцем по этим условным обозначениям, Джеб Филдинг принялся рассказывать:
— Нашему агентству удалось вычертить векторы тектонических изменений, происходивших во время серии землетрясений.
