Однако, уже подойдя к двери и взявшись за ручку, подумал:
«А если опять вывернется? А если поедет за мной в Союз? Там мне с ним совладать, на несколько порядков сложнее будет».
Что делать?
Посидев, подумав я сказал сам себе:
- Если не можешь победить какое-то явление, поставь его себе на службу. А не провернуть ли мне с помощью этого «неубиваемого» парня ещё одну грандиозную аферу, не корысти ради, а так сказать - во славу попаданческого дела?
Инстинкт самосохранения вякнул было что-то против, но мы, с вылезшей на Белый свет моей личной «жабой» - быстренько загнали его под плинтус.
Приняв окончательно решение, не раздумывая более, снял накладную бородёнку, усы и парик и выкинул их в окно… Нищих в Париже много – утром подберут.
Смыл грим, оделся в «парадное» и, держа туфли в руках снова перебрался по крыше в спальню квартиры Резидента. Обувшись, вытащив из-под кровати и взяв в руки картонную коробку со скальпами, осторожно заглянув в приоткрытую дверь…
Ба, да у них здесь веселье в полном разгаре!
Товарищ Лейман, поставив голого и связанного товарища Отто в удобную для себя позу – прицеливался резиновым самотыком в одно из его, так сказать – «естественных отверстий»:
- Ну и где он? Я, счас тебе жоппу порву!
Тот, плаксиво, всхлипывая:
- Прошу тебя – не надо! Консьерж сказал – через три часа… Давай, ещё подождём, Давид!
- Уже четыре часа прошло! Сцука, счас я тебя…
Однако, надо спасать резидента.
Поколебавшись минуту, с великим усилием отогнав довольно навязчивый собственный образ – оказавшийся в точно-таком же «интересном» положении, решительно открываю нараспашку дверь, и:
- Это ничего, что я без стука, друзья? Извиняюсь за опоздание: должно быть виной - разность в часовых поясах…
***
«Немая сцена», как на широко известной и весьма популярной в народных массах картине Репина «Приплыли»…
Или, «Не ждали»?
Товарищ Отто, более известный в миру как Мсье Андре Айвен, резко взбледнув (побледнев как смерть) как-то подозрительно ойкнул, закатил глазки и обмяк… Должно быть, чувств лишился от радости меня лицезреть. Давид Лейман напротив - ликом начал красно-свекольно багроветь.
Воспользовавшись замешательством, по-шурику проскочил к балкону, отдёрнул плотную штору, открыл дверь и уселся задницей на перила, свесив ножки.
Сравнительно быстро опомнившись, реальный Давид взревел библейским Голиафом:
- ТЫ?!
И, с грацией орангутанга - удивительной для столь громоздкой туши, вмиг оказался подле меня, потрясая огромным резиновым членом в не менее громадном кулаке…
Предупреждающе качнувшись назад на перилах, восклицаю:
- СТОЙ!!!
Он, в нерешительности замер.
- Ближе не подходи, а то рискуешь не узнать много чего интересного!
Здесь, в такой ситуации - только дрогни-сморгни и ты пропал!
Он вновь, словно глазам своим не веря:
- ТЫ?!
Судя по его реакции – порвёт голыми руками, даже не прибегая в помощи резинового самотыка – всё ещё находящегося в руке.
Однако, я с такими типами имел дело ещё в наши «Лихие-90-е, там даже покруче изредка попадались, поэтому уставившись своими наглыми зенками в его выкатившиеся бельма:
- Да, это я! А кого ты ожидал увидеть, Давид? Иакова с сыновьями, что ли?
Уставившись на меня, переведя дикий взгляд в сторону спальни, вновь на меня, ошарашенно-недоумённо вопрошает:
- Откуда?
- Оттуда!
Не давая опомниться, сую ему под нос картонку из-под шляпы и несколько дурашливо, приложив ладонь к «пустой» голове:
- Разрешите доложить, товарищ командир: задание выполнено!
Тот, явно сбит с толку и растеряно:
- Что это?
- Отчёт о проделанной работе для твоего Ягодки.
С подозрением на меня глядя, с опаской принюхивается:
- Воняет…
Я, с брезгливой гримасой на лице:
- Как говорил Цезарь: «Труп врага хорошо пахнет»… Кстати, если не секрет - что вы с товарищем Отто не поделили?
- Не люблю пидарастов… Особенно среди товарищей.
Поискав глазами куда бы положить фаллоимитатор и не найдя лучшего - как метнуть его в товарища Отто, угодив тому со шлепком плашмя по голой тощей заднице. Затем, вновь подойдя, взяв из моих рук коробку и взвесив её в руках, он не был бы евреем – если бы не спросил:
- Где деньги?
Маякнув на «третьего лишнего»:
- Только не в присутствии человека - работающего как минимум на три разведки и РОВС.
Леймана, это не интересовало. Напряжённо уставившись мне в очи, с нажимом:
- Но их можно будет заполучить? Так?
Раслабленно-спокойно, как отвечая на хорошо выученный урок:
- Конечно это будет трудно… Но теперь, когда нас двое – вовсе не нереально, сделать.
За этим стояло: «Без меня ты, Давидка, до этих грошей не доберёшься. Поэтому если у тебя в отношении меня имеются какие-то гнусные помыслы – отрекись от них ещё на стадии робких замыслов».
И он это отчётливо понял!
Здесь, надо ещё учитывать один немаловажный нюанс…
Из нашей «троицы» прибывшей в Берлин накануне происшествия в отеле, архитектор-немец Рудольф Вульф - почти не таясь открыто демонстрировал свой культурно-европейский антисемитизм. Наш Александр Александрович Прасолов, конечно же, тщательно скрывал свою дико-пещерную русскую жидофобию…
Но «шила в мешке не утаишь»!
