- Прекрасно это сам понимаю! Но товарищ Иванов из Посольства сказал, что приоритетным - является наказать отступников и, в приказной форме - потребовал их ликвидировать… Кстати, приказ тоже здесь – на дне коробки. Завонялся конечно среди этой падали, но если ты не шибко брезгливый…
Товарищ Лейман брезгливым не был. Достав приказ и прочтя, он воскликнул в сердцах:
- Старый дурак!
Срывая злость, Лейман изо всех сил пнул лежащего ничком Резидента.
Я, очень осторожно:
- Может он и дурак – тебе видней. Но кроме этого досадного обстоятельства, товарищ Иванов ещё - старый революционер и представитель ИНО ОГПУ. К словам которого, таким как я - надо прислушиваться, а приказы – беспрекословно выполнять.
- Да, я тебя не обвиняю.
Несколько раз глубоко вздохнув и успокоившись, помолчав и подумав, Лейман покосившись на подозрительно неподвижного Резидента:
- Ладно, давай про деньги.
Смотря в том же направлении, предлагаю:
- Может, на балкон выйдем?
- Говори здесь – этот уже остывает… Должно быть, разрыв сердца случился – после того, как ты из спальни - где покойник, вышел.
«Ага… Вали теперь всё на меня!».
- Ты уверен?
Он, со знанием дела:
- Что я – свежих покойников мало видал?
Приглядываюсь:
- Вроде точно – зажмурился товарищ Отто… Так сказать – погиб на боевом посту.
- Да пидорас он, а не товарищ! Был всегда пидарасом – пидарасом и подох.
Изрядно покоробило такое отношение к смерти – пусть даже и пидараста, но всё же человека:
- Давид! Про мёртвых только хорошее или ничего.
- А что хорошего можно про него сказать?
- Ну… Может, он пролетарского происхождения?
Возмущённо:
- Ты, что? Издеваешься?
- Нет. А что – похоже?
Ну да ладно, это их – чекистов-нелегалов «тусовка» и, мне туда со своим «уставом» - лезть не след.
Давид Лейман становится несколько назойлив:
- Так что там с нашими деньгами?
Приятно удивляюсь, захлопав ресницами:
- Эти деньги уже стали «нашими»? Нашими с тобой, Давид?!
Резко:
- Даже не думай! Эти деньги принадлежат…
Глядя на забегавшие карие семитские глазки, я разочаровано:
- Понятно… Эти деньги того - кого надо, деньги.
- Совершенно верно. Так, где они?
- Не знаю, как там у вас – евреев, а у русских - неприличного говорить о деньгах при покойнике. Выйдем на балкон или отнеси его в спальню.
Лейман предпочёл второе, как оказалось позже - у этого верзилы-отморозка был страх высоты. Когда он как пушинку вскинул то, что когда-то – буквально десять минут назад, было Андре Айвеном на плечи, появилась новая идея:
- Постой-ка минутку, Давид…
- Что ещё?
- Нужно подготовить «место происшествия» для полиции. Чтоб направить расследование на ложный путь.
- …???
- Ты развяжи его как можно быстрей – пока не закоченел и, сняв люстру - на какой-нибудь верёвке подвесь труп за шею к потолку в спальне. О, кей?
- Зачем?
- Типа, повздорив с любовником, наш резидент свернул ему шею, а сам повесился… Смекаешь?
- А сломанные пальцы?
Пожав плечами:
- Всякое средь этой публики бывает… «Садо-мазо», например, или ещё какие половые совращения. Но в таких случаях – следователи в первую очередь обращают внимание на задницу, что даст нам время свалить куда подальше…
Восхищённо цокнув языком:
- Ну, голова… Однако, «шито белыми нитками».
- Согласен, но возможно - пару суток нам с тобой удастся выиграть.
Подобрав с пола невесть как оказавшийся там носовой платок, аккуратно - хотя и не без брезгливости, я поднял «самотык» и положил его в коробку со шляпами.
Давид, пуча гляделки:
- А зачем эту «штуку» туда?
- Ещё не знаю для чего, но чую – пригодится. Не нам с тобой, так товарищу Ягоде. Слышал – любит он всякие буржуйские диковинки.
Недоумённо пожав плечами, типа – «тебе видней», Лейман движением плеч подкинув поудобней, понёс труп экс-резидента в спальню.
***
Когда Лейман вернулся, я встретил его сидящим в кресле и вопросом:
- Интересно, каким образом тебе удалось уйти из берлинских застенков? Ты часом - не ученик Гудини?
Тот, несколько бахвалясь:
- Гудини – просто мелкий поц! Толпа немцев-антисемитов бросилась громить полицейский участок чтоб линчевать меня. Под шумок я придушил полицейского и сбежал. Ну а там товарищи помогли уехать в Париж.
Тоже, устроившись поудобней напротив меня в кресле, перевёл стрелки на более интересующую его тему:
- Так, где деньги?
Глаза в глаза, отвечаю без запинки, как на духу:
- У некого товарища Рейха. Якова Самуиловича Рейха. Знаешь такого? Он же - «товарищ Томас» или «Джеймс».
Тот, аж подскочил:
- Что ты брешешь?!
Я, абсолютно спокойно и, бровью не моргнув:
- Собака брешет! А я, «за что купил - за то продаю». И сам подумай – откуда бы я тогда, вообще узнал это имя? В захолустной дыре под названием «Ульяновск», откуда я к вам с Ягодкой приехал - такие имена, ещё реже птичьего молока встречаются.
Встав, подошёл к коробке со скальпами и, стараясь не касаться резинового члена - двумя пальцами за длинные волосы вытащил один из них:
- Вот этот сказал (извини, не запомнил - как звали-величали), что товарищ Томас взяв деньги обещал перевести их на счета в швейцарский банк.
С печально-траурным оттенком в голосе:
- Его звали Иосиф Гури… А, другие что говорили?
Пожав плечами:
