Она молча погладила его по светлой шкуре – а затем прямо в полете перебралась ближе к шее, туда, где расстояние между гребнями было побольше, и распласталась на нем, обхватив руками, вжимаясь всем телом. Он вздрогнул и полетел быстрее.
И дальше, на сотрясающейся горе, срезанная верхушка которой состояла, казалось, из oдних трещин чуть ли не до середины пика, Нории, не оборачиваясь, чудом удерживаясь на поверхности,изливал свою силу вниз, в толщу камня. А Ангелина, прижавшись к нему, щедро делилась своим огнем, восстанавливая его ауру и придавая сил.
Сил ему хватило и на осколок горы, удерживающей озеро, – и лишь затем он улетел охотиться, оставив ?ни на берегу. Камни все еще пыхали жарoм, маленький дракончик уже обернулся красноволосым мальчишкой не более полугода от роду,и Огни дер?ала его на руках, кормя из бутылочки и поглядывая в сторону горы.
– Я покормлю, – сказала Ангелина. – Лети, Огни.
Драконица поколебалась лишь секунду.
– Его зовут Не?ри, – проговорила она, отдавая Ангелине ребенка и соску, а затем обернулась и понеслась к горе.
Ангелина не могла лечить – но она могла греть, пеленать и кормить. Она могла рассказывать сказки – мало ли она их рассказала сестрам. Постепенно на нее и нескольких дракониц-матерей оставили всех детей и ушли помогать виталистам и спасателям. Детей все прибавлялось, как и драконов на берегу – но большинство из спасенных были слишком слабы, чтобы ухаживать за кем-то еще, и поэтому никто Ангелину не вытеснял из зоны ответственности, которую она себе определила.
На горы упали сумерки. Прилетели драконы из Истаила, из Тафии,из дальних Белых городов,и работа пошла быстрее. Но солнце садилось, и с темнотой все замедлялось. ?гненные столбы Виктории и камни Ани не подсвечивали гору так, как надо.
Кoгда над горами показался краешек голубоватой луны, вдалеке замелькали огонечки, которые еще через полчаса превратились в почти полсотни вездеходов. А затем добрые и очень любопытные жители Теранови принялись раздавать горячую еду, одежду и одеяла, благоразумно держась подальше от ещё необернувшихся драконов и периодически отвлекаясь на чудеса, которые открывались перед ними. Старик Михайлис, заметив Энтери, подошел к нему – и за разговором взял на себя роль медбрата, ворочая слабых пациентов в человеческом обличье, помогая им встать и поесть.
Рыба в русле была съедена,и волшебница Виктория еще расширила щель в осколке горы, сквозь которую стало уходить озеро. Удалилась на Маль-Серену царица Иппоталия, напоследoк напоив водяных чаек своей кровью и укрепив их.
? уже ночью раздался рев моторов,и из-за склона, на котором расположился импровизированный лазарет, показались военные машины Рудлога. Это дошли армейские спасательные части, направленные королевой Василиной.
Гору осветили около двух десятков ярчайших прожекторов – пусть половину, доступную из речной долины, но это было больше того, на что рассчитывали драконы. Запыхтели полевые кухни, делая из сухпайков и ужины,и завтраки. Поднялись на берегу большие палатки с обогревателями, встали в них походные койки; в одну из палаток переместилась Ангелина с детьми и несколькими драконицами, там и прикорнула, усыпив пoследнего из малышей.
К этому моменту из горы было вызволено около тысячи драконов – и найдено около семнадцати окаменевших останков тех, кто не дождался пробуждения в горе. Работа продолжалась.
К утру вернулся большой змееветер, сияющий перламутрoм, – и она закипела с новой силой. То и дело к спасателям присоединялись драконы, которые еще прошлым днем были на грани смерти. Первыми восстановились бойцы из крыла Мастеров клинка Четери, но и остальные быстро вставали на ноги. Обильная пища, свежая чистая вода, мгновенная помощь виталистов и тепло позволяли им вернуться в форму куда быстрее, чем это случилось с драконами, которые спаслись в прошлом июле. И пусть бывшие пленники еще были слабы и быстро уставали – все участвовали в общем деле, пока не падали с ног.
?ора разрушалась больше суток – и ещё сутки рушилась вершина, откалываясь ото льда большими осколками. Нории с помощью ?нгелины несколько раз делился витой с заключенными в камне, и у Ани уже звенело в голове, но она упорно отдавала ему все, что могла.
Потому что Нории было ещё тяжелее. ?н не спал, почти не отдыхал, ел только когда силы находились на исходе, – и в те минуты, когда он оборачивался человеком, ей хотелось приказать ему поспать, заставить отдохнуть. Но глаза его горели счастьем и тревогой, горели нервным огнем, и она молчала и обнимала его – чтобы еще немного поддержать.
Наутро третьего дня пришлось уйти двум змеям и волшебнице Виктории. С Дармoнширом ушел и гигантский змееветер. Люк перед отбытием дергался, ругался, бледный, злой – он должен был быть со своими бойцами, но и оставлять Нории без помощи не хотел.
– Вы и твой помощник и так сделали почти всю работу, – сказал ему Владыка, хлопнув по плечу. – Оставь и мне немного.
Дармоншир поморщился, хмыкнул, повертел плечами. Закурил.
– Спасибо, что щадишь мою совесть, брат, – ответил он хрипло.
