Вскоре Разлом остался далеко за их спинами. Но так лишь казалось – они отъехали буквально на полкилометра, не больше, а чудовищную пропасть, тянувшуюся на многие километры на юго-восток, уже невозможно разглядеть. Края пропасти, как будто кто-то подровнял, сделав их ровными, без каких-либо выступов. Что бы увидеть Разлом с седла, нужно было подойти ближе.
Чем дальше они уходили на восток, тем более ровными становились луга. В какой-то момент они и вовсе стали походить на стол. Ни холмов, ни оврагов, ни деревьев. Только море колышущейся от слабого ветра зелёной травы. При этом, слева, иногда, вдалеке они видели сторожевые башни и замки северян, тогда как справа, лишь голая степь…, степь, из которой веяло неясной тревогой.
-Командир. – Позвала Тиала спустя несколько часов пути по этим равнинам.
-Арагон. – Поправил её сын Славного города Тара.
-Командир Арагон, - исправилась Тиала и недовольно выпятил губы арийский воитель, - а что там, да востоке? Там тоже Северные королевства?
-Нет. Там не живут люди. – Ответил он и замолчал – другие вопросы, он просто игнорировал.
Впрочем, вскоре ответов она получила более чем достаточно.
Когда солнце зашло, Арагон свернул на восток, в бескрайние равнины. На горизонте уже виднелась линия пышного леса, который, как сказал им Арагон, растёт по берегам реки отделявший Арию от Северных королевств. Он так же уточнил, что так было в прошлом, а сейчас, возможно, Северные королевства распространяются и дальше, за реку. Они могли успеть добраться до этого леса в сумерках и устроиться на привал там, но Арагон свернул. Пока не стемнело, они двигались вглубь равнин, источавших неясную тревогу. Причём двигались, гоня лошадей в галоп.
Чувство угрозы росло с каждой сотней метров пройденного пути, пока не превратилось в уверенность, что если они не уйдёт сейчас, то уже не смогут этого сделать никогда.
Впервые с тех пор, как открыли глаза на океанском острове, Тиала и Кхнек, ощутили самый настоящий страх. Они уже были готовы фактически взмолиться о том, что б командир прекратил их странное путешествие, но этого им делать не пришлось. Арагон остановил лошадь и объявил, что эту ночь они проведут тут, под открытым небом, посреди этих странно жутких равнин.
Лошадей пустили пастись, привязав к колышкам, вбитым в землю способом, какой неизменно вызывал у Арагона очередной скептический хмык и никак не отзывался в душах его спутников.
Колышки из дерева, выструганные ещё прежними владельцами коней, просто втыкали в землю и простым движением руки, загоняли в почву почти на всю длину. Это было довольно легко сделать, земля ведь мягкая, руки крепкие, а колышки заострённые. Может быть, так все люди могли, может, в том и нет ничего необычного…
Поели, воды попили и приготовились спать.
Прошёл час, другой, но уснуть ни один из них не смог. Арагон явно и не собирался. Он как встал в стороне от привала, подальше от лошадей, коих освободили от сёдел и поклажи, так и стоял там, глядя на восток, вглубь бескрайних равнин.
Тиала и Кхнек, долго ворочались, но их почти волшебная способность засыпать по первому желанию, здесь решила взбунтоваться и отказывалась работать. Зато ощущение тревоги никуда не делось. И хотя вокруг тишь да гладь, в душе всё кричало – здесь опасно, беги!!!
Почему так происходило? Что такого странного было в этой земле?
Когда Луна поднялась в зенит, они узнали то, что уже знал арийский воитель.
Оно появилось не сразу. Это походило на взгляд сквозь грязное окно. Кто-то стирал пыль и то, что было за ним, постепенно становилось доступно взору - Оно возникло точно так же. Смазанное пятно, словно бы соткалось из ничего, а затем обрело форму, ясно видимые черты и наконец, они увидели его целиком, в холодных, призрачных лучах ночного светила.
Оно было очень высоким – возвышалось над Арагоном, словно башня. У существа было крайне странное, пугающее тело. Четыре мощных ноги, на вид, ничем не отличались от тех, что есть у их лошадей. Да собственно и вся нижняя часть тела, была такой же, как у любой лошади, но куда крупнее и массивнее. Серое, мощное лошадиное тело, с непропорционально пышным хвостом, который двигался сейчас и нервно бился о бока существа. Там, где у любой уважавшей себя лошади, росла голова, у существа росло второе тело – увитый рельефными, могучими мышцами, вполне человеческий торс. У него даже руки ничем не отличались от человеческих, по крайней мере, с того расстояния, с которого они могли их видеть. Торс оканчивался уже привычно, без сюрпризов – головой. Вытянутой, крупной головой с лицом, вроде бы, человеческим, но что-то в нём не так.
Оно пугало и отталкивало, почему ни Тиала, ни Кхнек, понять не могли, но смотреть на него было неприятно, по спине тут же начинали бегать мурашки.
