Работа шла своим чередом. Каждый комплекс работал автономно, принимая те решения и выполняя те задачи, которые требовались для успешной трансформации конкретного тела. Где-то шла стадия стирания долговременной памяти, где-то всё ещё сращивали повреждения и отращивали недостающие конечности, где-то уже перестраивали структуру клеток или заменяли кровь на более подходящий состав, в общем, работа шла привычная. Очень скоро она завершится и…
На миг пилот отвлёкся от созерцания зала, где пол стал красным от крови и органов, извлечённых и выброшенных, как лишние в трансформированном теле. Приятно было наблюдать. Иногда, ему даже казалось, что он чувствует запах, хотя и не мог этого сделать через камеру, да такое количество герметичных отсеков. Как бы там ни было, а аппетит разыгрался. Нужно поесть, но потом. А сейчас…
Глаза его злобно сузились, пробежали по строчкам данных на экране, и вновь он подключился к камере. Направил её к комплексу с той странной самкой. Вокруг ложа, помимо крови и лишних органов, лежит несколько вещей, которых тут быть не должно – они изъяты из её тела. Быстрый анализ установил, что сигнал пробивающий защиту корабля, идёт не от них, это вообще не то. Эти предметы служат совершенно для других вещей. Один – сердечный ускоритель, позволяющий улучшить реакцию истинного лемурийца, второй – мышечный имплантат для повышения физической силы, третий – да какая разница? Уже и так всё понятно.
Он взял сразу два тела вне категорий. Одно из которых просто не заметил, а системы корабля не смогли его обнаружить – потомок Лемурии, сохранивший качественный генетический код своих предков и улучшенный примитивной технологией, вот что такое эта самка. Прекрасный образчик, просто прекрасный, даже лучше, чем, то рычащее тело…
Он направил камеру к её доспехам. Сигнал шёл из примитивной брони, в которой оказались кое-какие совсем не примитивные части.
На миг камера задержалась у наплечника брони. Это он испускает сигнал – его обнаружили.
Корабль вздрогнул. Громко шипя, он подключился к внешним камерам.
Угловатый, похожий на паука дрон, с лемурийскими символами на своих клешнях, быстро перемещается по обшивке. Да, кораблей лемурийцы так и не построили, хотя и не понятно почему – дроны они же могут вывести на орбиту и…
Корабль вздрогнул снова, а борт окрасился яркой вспышкой. Дрон вскрывает корпус, с вполне понятной целью. Если эта тварь проникнет внутрь, то…
Горько мяукая, пилот отдал команду одному из дронов отсека трансформации и приступил к работе, которую, увы, придётся сделать.
Жаль, очень жаль, но решение старейших из них, просто и понятно.
Дрон прекратил работу и сместился к передатчику лемурийской самки.
Спустя мгновение, датчик усилил сигнал вдесятеро, а боевой дрон Лемурии, переместился по обшивке корабля к отсеку трансформации. Корпус вздрогнул, яркая вспышка затопила светом внешние камеры правого борта, и вскоре дрон проник в отсек.
С болью в сердце, пилот отдал последние команды.
Отсек трансформации отделился, маневровый двигатель, призванный служить спасению ценного груза и самого отсека, созданный для удержания стабильной орбиты, направил отсек в атмосферу.
Корабль Атланты сбросил маскировку и развернулся к звёздам. Увы, но старейшие из них, приняли решение – они не должны оставлять следов того, что хоть что-то делают здесь.
Никто не хотел, что бы вернулось и снова говорило с ними…, в общем, это не важно.
Спустя мгновение, корабль ускорился и исчез в космической пустоте, а отсек с бесценным грузом лемурийских тел, стремительно падал на поверхность планеты в облаке раскалённых газов.
Внутри отсека расползается пламя, невыносимый жар сжигает плоть лемурийских тел, что так и не стали верными органическими машинами несущими смерть к звёздам во имя Атланты.
***
Он расположился в кресле, постаравшись расслабиться – никогда не получалось, но каждый раз пытался. Вот и сейчас, поверхность кресла не позволила ему принять удобное положение.
С усмешкой, он открыл глаза, выпрямился. Руки расслаблены, лежат на подлокотниках, пальцы ощущают гладкую поверхность этого «кресла». На деле максимально простое сидение из твёрдого, ничем не обшитого камня. У сидения нет ножек, его основание монолитно, является частью пола огромной комнаты, в центре которой сидение и расположено. Высокая спинка прямая, под неудобным углом. Даже выпрямив спину, прижав её плотно к спинке, не получается обрести хоть какое-то удобство. Его можно только провернуть по кругу, вместе с платформой, на которой оно стоит.
Не для того это сидение, что б дремать на нём и наслаждаться, не для того эта комната, что б полнилось сердце пришедшего сюда, хоть какими-то положительными эмоциями. Это место, это огромное помещение – память всего его народа. История, которую нельзя забывать и которая должна остаться крепко выученной для каждого юноши, для каждой девушки. Ведь забывший, откуда вышел, кем был и чем стал, обречён повторить путь предков, заново обрести их печальный опыт.
