Это место позволяет обрести такой опыт быстрее, без того ужаса и потерь, что переживали предки. На самом деле, эта память, содержится не только здесь, она продублирована и в банках памяти в нескольких местах содержится в куда большем объёме и с лучшей детализацией, вплоть до имён и даже цвета волос тех, кто принимал в минувших событиях хоть сколько-то значимое участие.
Но именно сюда, в этот огромный зал, приходят каждый юноша, каждая девушка – они должна знать, чем на самом деле были те времена. Большинство, пробыв здесь положенное время и осознав всё, что нужно, больше никогда не возвращались и старались об этом опыте больше не вспоминать.
Другие, как он, время от времени возвращались и снова смотрели на куполообразный потолок, на стены, полы – они разноцветные, испещрены рисунками. Каждое изображение, сделано очень искусно, но примитивным способом – нарисовано красками. Вечными, несмываемыми красками. Изображение не поблекнет, не станет размытым, пока сохраняется материал, на который оно нанесено. Но сделано это простыми кисточками, которые макались в краску, сделано руками, пусть и искусного художника, но руками. Не сразу становится понятно, почему это делалось так, но чем дольше находишься тут, тем яснее это становится – как именно? Он до сих пор не понимал. Может быть, поэтому всегда и возвращался. Здесь и так редко кто-то бывает. Рождение новых из них, явление столь редкое, что во всём городе едва ли наберётся два десятка младенцев. Такие уж последствия…
Находясь здесь, человек понимал всё гораздо раньше, чем добирался до тёмного, пустого пятна в этой циклопической картине, занимавшей собой всё пространство зала. Когда просмотрено всё, от начала до конца, пустое пятно изменяло свой вид, и человек мог рассмотреть последнюю из множества небольших картин, сплетавшихся в одну огромную панораму. В ней и открывалось то, что к этому времени, человек уже предельно ясно понимал.
Оставившие это творение, предполагали худшее. Рисунки сделаны так, что б их смог понять любой. Абсолютно любой потомок, даже одичавший, разучившийся говорить и превративший удивительные квантовые компьютеры города, в предметы быта – столы, стулья, ночные горшки…
Предки предполагали худшее. Они были в нём почти уверены. Но лишь почти.
Больше всего, до дрожи в коленях, пронимало не это осознание, а сама история, рассказанная здесь. Неведомый художник очень постарался. Картинки, словно живые и с ними что-то не так – они не просто показывают то, что нарисовано. Вот самая первая из картин – первые люди, сумевшие впервые построить поселение. Высокие, стройные, гордые, с копьями в руках, они смотрят прямо на тебя. На самом деле, конечно, они смотрят в одну точку. Если поднятья с кресла, их взгляды куда-то уплывают и иллюзия исчезает. Но пока сидишь тут, кажется, словно они живые, словно вот-вот сойдут с каменной стены и заговорят с тобой. Иногда это было жутко, иногда, печально, но никогда не было случая, что б он смотрел на эти картины и не испытывал ничего.
А ведь точно такие же картины сохранены в памяти компьютеров. Сколько ни смотрел на экраны, на те же картины, абсолютно те же, но эмоций практически нет. А тут, словно нечто незримое влияет на него. И ведь нет тут ни газов, ни излучений, ни нанитов, проверяли этот зал со всех сторон, но так и не удалось понять, в чём дело. Да уж, умели пращуры, умели…
Он вновь обратил свой взор к картинам, доступно рассказывающим историю всего человечества.
История, которая неизвестна никому, кроме них. История, которая не полна. К сожалению, большая часть истории людей, утрачена. То, что здесь, начало, то, с чего всё началось, но что было потом? Они выясняют уже много сотен лет и без особого успеха.
Люди, порождения эволюции, они шли от самых примитивных существ, до высот разумного – первая часть, здесь отсутствовала. Предки, видимо, полагали, что их одичавшим потомкам, не стоит знать так много. В компьютерах содержалась полная информация, от первой живой материи на древней Земле, до Падения. Что было потом, не совсем ясно.
Примитивные собиратели-охотники, выживали, как могли и неизменно двигались вперёд в своём развитии. Вот первый арбалет, вот картина с первой паровой машиной, а дальше, с первым электрическим генератором. Они развивались и с каждым годом всё быстрее.
На одной из картин его взгляд задержался дольше, чем на других.
Его разум наполнила тревога, ему стало немного страшно, чувство опасности буквально зашкаливало – на картине, древний враг, страшнейший из всех.
