Всю дорогу воины молчали, размышляя о сложной ситуации сложившейся для них. Смерть Арагона произошла не вовремя, ему стоило бы быть в стенах Нара, когда юный город принесёт своё последнее доказательство силы, до конца станет тем, чем является уже сейчас – новым телом Тара.
Но последнюю славную битву достойную того, что бы в ней умер настолько прославленный воин, как Арагон, предсказать невозможно. Такая битва, либо случается, либо нет. Наверняка сказать, какой будет очередная схватка никогда не получается, всегда есть шанс на то, что битва превратится в ту самую, достойную, где смерть покроет тебя неувядающей славой и заставит душу пылать от гордости и осознания той силы, какая в ней заключена. А это, почти наверняка, приведёт к новой жизни в могучем, здоровом теле, способном превзойти славу, добытую в минувшей жизни.
Арагон нашёл такую битву – она не подошла бы для Радона, она была бы недостаточно славной, для арийского короля. Но для Домена, Марса или Арагона, она вполне могла подойти в качестве идеальной последней битвы. И тот факт, что Арагон погиб в ней от рук могучего воина, коего, прежде, всё же убил, лишь подтверждает это.
Но всё же, это произошло очень не вовремя. Впрочем, подобные события иначе и не происходят.
Очень скоро, неясно когда именно, но скоро, Нару предстоит битва, в которой он погибнет, не сумев выдержать испытаний, доказав не силу, а лишь свою позорную сладость. Либо же, Нар выстоит и докажет, что достоин своего нового тела, достоин жить и покрывать своё имя всё новой и новой славой. И им нужно найти мага и вернуться в Нар до того, как враг придёт испытывать крепость незримых мышц Нара и тысячи мечей, вполне зримых и смертоносных, что сольются в единый разящий клинок Славного города.
В общем, очевидно, что им надо бы поторопиться и ехать побыстрее.
Волы вздрогнули и одновременно обиженно замычали – это им всадники сейчас пояснили, что надо ускориться. Намёков в виде толканий пятками в бока, бедняги не поняли с первого раза и вот он печальный результат – обратно сотрясение мозга. Может потому обучение и проходило так трудно, кто знает? Таинственно ведь это всё очень и с первого раза опять же не очевидно. Ни людям, ни тем более глупым волам…
Так что повторного сотрясения мозга, бедным рогатым товарищам, избежать не удалось.
До реки добрались через пару часов, вплавь переправляться не стали – имелись некоторые сомнения в способности скакунов нормально плавать после нескольких ударов арийского кулака в затылочную часть черепа. Да и особого смысла в том, в общем-то, не было - густо населённые районы обладают множеством важных преимуществ, одним из которых является наличие нормальных переправ через бурные реки.
В данном случае преимущество не оправдалось – в этой части реки, мостов построить никто не сподобился. Зато, спустя час неспешного пути вдоль берега был обнаружен вполне нормальный брод, достаточный для любой лошади и тем более для рослых сильных волов.
По другую сторону реки, так же рос лес, с множеством кустарников, каким-то образом научившихся жить и процветать в тени деревьев. Однако с этой стороны лес представлял собой узкую полоску, которую арийцы миновали довольно быстро.
Спустя некоторое время, они наткнулись на небольшое стадо домашних туров, а ещё через час обнаружили, что луговая трава, сменилась чем-то напоминающим злаковые культуры. Что это такое конкретно, разглядывать не стали, как и менять направление своего движения - как оставляли скакуны арийские, широкую проплешину в поле, так дальше и оставляют.
И уже очень скоро, они обнаружили на своём пути первое поселение. Увидеть его было не сложно, хотя ни одной крыши, мельниц или забора, с полей видно не было. Что и не требовалось в этих краях. Каждое селение Валлии имело запоминающуюся особенность, одну на всех.
-Каменный мужик. – Рёк Домен, первым разглядевший местную достопримечательность и наиважнейший объект любого валлийского населённого пункта. Есть в поселении вода, еда, кров, не важно - это всё пустое, пока не поставлен в правильном месте, величественный лик Господа, коему можно кланяться, молиться и приносить подношения. Это самое главное. А всё прочее вторично, а ежели для человека всё обстоит иначе и презренная миска с вонючей похлёбкой для него важнее возможности немедленно помолиться у лика Господня – тут уж всё яснее ясного. Пропащий человек, в грехе и скверне злой погрязший так, что тут без пары лет в Облачном доме ничего сделать уже и нельзя. И то не факт, для такого мерзкого грешника, и покаяние очистительной боли, не всегда достаточное лекарство – ведь для души оно, а душу через тело лечить, это ж как кашу есть через кусок ткани с мелкими дырочками на ней. Может и поможет, а может, и нет, но если упорства много проявить то…, впрочем, арийцы в такие тонкости не особо вдавались, хотя и потратили некоторую часть своего времени, на изучение наиболее ключевых обычаев местных дикарей.
