- Если бы я рассказал вон тому широколицему господину, - продолжал фокусник, - который сейчас стоит напротив и глазеет на меня, что этот жезл - на самом деле жезл Аарона, вероятно, он назвал бы меня лжецом, а если бы я сказал ему, что он - сын своего отца, он не счел бы это чудом! Но разве это возможно доказать? Друзья мои, если я - лжец, значит, все в этом мире лжецы, но любому, кто пойдет и объявит об этом в Браунфельсе, раскроят череп. Не всякую правду нужно говорить, и не за всякую ложь надо наказывать. Я уже вам говорил, что лучше вам потратить свои деньги, глядя на мои фокусы, чем потягивая шнапс у камелька, но все же, друзья мои, это может оказаться ложью. Я сказал вам, что прибыль от сегодняшнего мероприятия передадут некой бедной и достойной персоне из этого города, но, возможно, я заберу эти деньги себе. И что с того! Если я скажу правду, вы, вероятно, раскроите мне череп. Такова награда за правду? O, поколение гадюк! Друзья мои, что есть истина? Кто может найти ее во Франкфурте? Предположим, господин булочник, я зайду к вам сегодня на ужин: вы примете меня, как пристало соседу, предложите чувствовать себя как дома и делать всё, что я хочу. Не так ли? Вижу, вы улыбаетесь, словно мой визит вынуждает вас выставить одну из бутылок вашего лучшего асманхаузена!
Тут толпа рассмеялась, поскольку нам всегда нравится, когда речь идет о проверке чужого гостеприимства, хотя у нас нет возможности самим поучаствовать в увеселениях. Булочник выглядел глупо, как любой человек, которого выделили в толпе.
- Ладно-ладно, не сомневаюсь, его вино будет столь же готово к употреблению, как и ваш табак, господин кузнец, или вафля из вашей корзины, мой честный продавец пирожных, - произнеся эти слова, фокусник поднял на длинном тонком жезле корзину вопящего странствующего кондитера и тут же начал швырять содержимое корзины в свой рот со скоростью до смешного невероятной. Толпа снова разразилась смехом, но на этот раз честный пекарь с легкой душой к ней присоединился.
- Не смущайтесь, мой маленький продавец заварных пирожных: если вы честны, вас ждет процветание. Разве я не говорил, что прибыль от сегодняшнего мероприятия пойдет самым бедным и самым честным? Если запас ваших товаров находился в этой корзине, мой продавец малиновых пудингов, сейчас вы - действительно не самый богатый человек из здесь присутствующих, следовательно, если натура у вас честная, иными словами, если вы жульничаете всего лишь пять раз в день и отдаете десятину от мошенничества беднякам, вы получите выгоду. Спрашиваю вас еще раз, что есть истина? Если я ужинаю с пекарем и он говорит мне, что я могу делать всё, что пожелаю, со всем, что принадлежит ему, а я после этого поцелую его жену, он даст мне пинка, хотя мне, может быть, приятно целовать его жену, если ее дыхание сладко.
Спрашиваю у вас еще раз, что есть истина? Говорят, истина лежит в колодце, но, вероятно, это ложь. Откуда нам знать, что истина не спрятана в одной из этих коробочек? - спросил фокусник, надел шляпу и протягул некую маленькую табакерку высокому зверовидному одноглазому богемцу, пришедшему с товарищем из австрийского гарнизона в Майнце.
- Я вижу только одну коробку, - гаркнул солдат.
- Это потому что у тебя только один глаз, дружище, открой второй, и ты увидишь две коробочки, - медленно и зло произнес фокусник, вытянув шею и протягивая руку с мерзкой коробочкой.
- Сейчас, клянусь Черной Мадонной Альтеттинга, я тебе рот заткну, свиной рубец! - рявкнул взбешенный богемец.
- Убийство! Защита вольного города от императора Австрии, короля Богемии, Венгрии и Ломбардии! - и мошенник отступил к самому краю сцены, трогательно дрожа от страха, спрятался за зеленым занавесом, из-за краешка которого видна была лишь его голова, или, скорее, огромный красный язык, всячески дразнивший невезучего солдата, а потом вернулся обратно в рот, что позволило фокуснику снова завопить: «Убийство!» и воззвать к привилегиям вольного города Франкфурта.
