В кратком меморандуме, подготовленном для своего командира во время совещания, полковник Бастиани заявил что «защитники Дьенбьенфу до сих пор покрыли себя славой и являются объектом восхищения Свободного мира».
Ценой этой незапятнанной славы стали 5000 погибших, 10000 пленных и проигранная война.
Вторник, 4 мая 1954 года
Всего семь из тридцати четырех имеющихся С-119 и шестнадцать из двадцати девяти С-47 бросили в ту ночь вызов муссону и вражеским зениткам, чтобы помочь Дьенбьенфу. Количество грузов снабжения которые им удалось сбросить составило пятьдесят семь тонн, с показателем потерь в сорок процентов, но им удалось по крайней мере доставить капитана Франсуа Пендаффа с небольшим штабным подразделением 1-го колониального парашютного батальона и 125 человек полной 3-й роты батальона, под командованием капитана Жана Пуже.
Жан Пуже заслуживает особого упоминания в истории Дьенбьенфу по целому ряду причин. Капитан регулярной кавалерии французской армии и выпускник французской Военной академии, Пуже позже попросил о переводе в десантные войска в Индокитае. Красивый и хорошо сложенный, с резко очерченными чертами лица индейского вождя, он, во время Второй мировой войны, входил в один из самых крутых отрядов французских маки в Савойе. После освобождения Франции, он вернулся в свой родной род войск, французскую бронекавалерию (бронетанковые части – прим. перев.), и, как и де Кастр, принадлежал к части, которой командовал Наварр. Поэтому неудивительно, что после назначения последнего в Индокитай в мае 1953 года, он выбрал Пуже своим адъютантом. И в течение нескольких месяцев после этого, официальные фотографии запечатлевали на почтительном расстоянии позади главнокомандующего высокую и хорошо одетую фигуру молодого офицера.
Быть помощником старшего командира никогда не бывает легкой работой – не из-за самой рабочей нагрузки, которая часто бывает сокрушительной, а из-за кажущейся непреодолимой пропасти, которая открывается между человеком, живущим в тени командующего и его бывшими соратниками. После определенного момента, офицер должен принять решение: либо связать свою дальнейшую карьеру с судьбой командира, либо действовать самостоятельно, и терпеть отчуждение своих соратников, пока они не поймут, что тот снова стал «одним из них». Пуже (хотя я знал его лично, я не хотел задавать ему этот вопрос), по-видимому, сделал свой выбор: в январе 1954 года он попросил о переводе в 1-й колониальный парашютный батальон. Наварр дал ему перевод без единого слова возражения. Но когда батальон 13 февраля 1954 года совершил боевой прыжок, чтобы захватить Мыонгсай, Наварр сумел оказаться на аэродроме в Сено, чтобы проводить Пуже.
Позже утверждали, что Пуже прыгнул над Дьенбьенфу, чтобы «искупить» ошибки своего командующего, и нет сомнений, что некоторые из его друзей в долине в шутку спрашивали его, не сожалеет ли он теперь, что оставил свою «тепленькую» работу адъютанта Наварра. Но Пуже сделал свой выбор задолго до того, как звезда Наварра пошла на убыль, и прибыв в Дьенбьенфу, он просто разделил судьбу своего батальона. То, что Пуже увидел в Дьенбьенфу, должно было оставить глубокий след на всю оставшуюся жизнь. Когда после окончания алжирской войны он почувствовал, что его представления о том, какой должна быть французская армия больше не соответствуют представлениям французского правительства, он еще раз полностью порвал с прошлым и покинул армию, чтобы иметь возможность писать об этом.
Но 4 мая 1954 года в 02.00 Пуже просто был одним из подкрепления для Дьенбьенфу. Ему не составило труда найти командный пункт воздушно-десантной группы, где Бижар велел ему дождаться рассвета, чтобы собрать свою роту, а затем принять командование на «Элиан-3», с основной задачей поддержки легионеров на «Элиан-2». После Пуже прошел по подземному коридору в блиндажи штаба Дьенбьенфу, где встретился с Сеген-Паззисом и де Кастром. Начальник штаба, тоже бывший кавалерист, до того как стать десантником, шел босиком по глубокой грязи. Де Кастр использовал свою трость, чтобы помочь себе вытаскивать ноги из нее на каждом шагу.
