Примерно в 11.00 – обычно, самое тихое время дня, потому что именно тогда Вьетминь сменял своих солдат и кормил их обедом в середине дня – Пуже наконец встретился с Кутаном в винном погребе на вершине «Элиан-2». Давным-давно «Элиан-2» потерял всякое сходство с чем-либо человеческим и невероятное зловоние окутывало весь холм, как толстое одеяло. Как объяснил Кутан своему преемнику, на нескольких его акрах было, вероятно, упокоено 1500 бойцов Вьетминя, не говоря уже о нескольких сотнях французских десантников и иностранных легионеров. Напомним, что танк «Базель», разбитый в куски во время атаки 1 апреля, венчал холм своей характерной формой. После месяца непрерывных обстрелов и дождей он начал погружаться в землю и теперь образовал удобный блиндаж.
С отбытием позже в тот же день оставшихся легионеров (за исключением самого Кутана, который остался на ночь с Пуже) «Элиан-2» стал теперь исключительной ответственностью 2-й и 3-й рот 1-го колониального парашютного батальона. Капитан Эдм и его люди заняли юго-восточный угол «Элиан-2» с его небольшим блиндажом, в то время как Пуже и 3-я рота удерживали вершину «Элиан-2». Несколько ниже гребня холма, еще один блиндаж, глубоко вкопанный под корнями баньяна (который чудесным образом был все еще жив и казалось, был последним живым клочком природы на «Элиан-2») прикрывал ход сообщения, который вел от «Элиан-2» через «Элиан-3» к Нам-Юм. Здесь, также в направлении баньяна, начало расти щупальце траншеи Вьетминя, и три «добровольца смерти» коммунистов, увешанных взрывчаткой, были застрелены французскими стрелками в последний момент и теперь гнили на ничейной земле. Фактически, в перевернутом мире, в который превратились фронтовые окопы Дьенбьенфу в первые дни мая, для легионеров или десантников стало «спортом» выползти на ничейную землю и благополучно вернуться с пятьюдесятью или шестидесятью фунтами взрывчатки, закрепленной на трупе одного из добровольцев-смертников. Не то, чтобы с взрывчаткой можно было что-то сделать на французской стороне – на самом деле, ее нужно было предусмотрительно перезахоронить подальше от боевых позиций. Это был жест чистой бравады, беспричинного вызова судьбе и должным образом оценивался как таковой всеми заинтересованными сторонами.
Оставалась проблема минной шахты под «Элиан-2». Капитан Пуже позже говорил, что капитан Кутан никогда не сообщал ему о существовании минной шахты. Но, согласно рапорту написанному позже старшим сержантом Шабрие из 2-й роты капитана Эдм (позиция которой располагалась точно над минной шахтой), по крайней мере, 2-я рота была проинформирована о существовании мины и том факте, что Вьетминь прекратил в ней копать в течение последних двух дней. Но на рассвете 5 мая Шабрие снова услышал, как они копают и был этому очень рад. Очевидно, бойцы Вьетминя еще не были готовы взорвать мину. И здесь снова значительное событие, увиденное двумя наблюдателями, оставило разные воспоминания. Капитан Пуже в своей важной работе не упоминает, что он сделал что-либо, чтобы предотвратить взрыв закладываемой мины на «Элиан-2». С другой стороны, сержант Шабрие подробно вспоминает, что из-за потерь от вражеского огня, 3-я рота Пуже захватила часть нижнего района «Элиан-2», где находилась минная шахта и Пуже отправил небольшой диверсионный патруль, чтобы попытаться взорвать в нее вход. По Шабрие этот патруль возглавлял сержант Клинель; он был перехвачен на открытом месте аванпостом коммунистов и уничтожен до последнего человека. Сам Клинель, по словам Шабрие, сумел дотащиться до французской траншеи, только чтобы там умереть.
На западе, на ОП «Клодин», небольшое событие той ночью, имело серьезные последствия. С 25 апреля капитан Шмитц из 2-го батальона 1-го полка Иностранного легиона удерживал опорный пункт «Клодин-5» со своей 2-й ротой, усиленной одним взводом марокканцев из 1-го батальона 4-го полка марокканских тиральеров. В ту ночь на 5 мая, моральный дух марокканцев пал окончательно. Пятеро из них, стоявших в карауле в передовых окопах «Клодин-5» просто разрезали две отдельные секции заграждений из колючей проволоки перед своей позицией и проскользнули через них на позиции коммунистов. Через несколько минут после их прибытия и до того, как легионеры осознали, что произошло, автоматическое оружие коммунистов начало обстреливать брешь непрерывным огнем. Старший сержант Козанович, сержант Ланквик из 3-й роты и целый взвод легионеров, столкнувшийся с разрывом, отчаянно пытались его закрыть, так как знали, что если он останется открытым, это наверняка приведет к потере «Клодин-5». Козанович и еще семь человек при этом погибли, а Ланквик и двенадцать других легионеров были ранены, но оставленная дезертирами брешь осталась открытой. В холодной ярости легионеры разоружили оставшихся марокканцев и вышвырнули их с занимаемой позиции. Они вскоре присоединились к «Нам-Юмским крысам» в их норах.
