— Теперь мы будем ждать, — повторил Килл, целуя мои волосы.
— Не верится, что мы, бл*ть, этим занимаемся, — пробормотал Лаки, прислонившись к байку и крутя в руках нож.
— Сотрудничаем с гребаными
— Заткнитесь, придурки, — рявкнул Кейд, глядя туда же, куда и Булл. — Мы делаем единственную гребаную вещь, которую можем, чтобы вернуть Мию и не попасть в тюрьму.
Булл ненавидел это так же сильно, как и братья. Ненавидел стоять за чертовой полицейской лентой, пока братья в синем штурмовали модный особняк, располагавшийся всего в двух часах езды от Амбера.
Он незамедлительно сообщил Кроуфорду подробности местонахождения Мии. Не по собственной воле. Эта хрень противоречила всему его существу. Просто иного выбора не было. Он понимал, что Кроуфорд приставит к ним хвост, так что им никак не удастся самим штурмовать особняк и убить в нем каждого ублюдка, как планировалось изначально. Ну, не без устранения копа. Что каждому из них хотелось, но это было сопряжено с осложнениями. И заняло бы время. Которого у Булла не было. Поэтому он заключил сделку с Дьяволом. Или, что более вероятно, с тем, кто считал Дьяволом их. Он сообщил Кроуфорду не только местонахождение Мии, но и крупного игрока в торговле героином, при условии, что клуб будет присутствовать при операции. От этого условия Кроуфорд стиснул челюсть, но согласился, если байкеры будут держаться на расстоянии и позволят полиции выполнять свою работу. Булл боролся с собой, сообщая информацию единственному человеку, который поклялся найти способ уничтожить его клуб, его семью. Затем мельком увидел Лекси с покрасневшими глазами, но по-прежнему державшуюся стойко, не теряющую надежду. И таким образом этот внутренний конфликт исчез.
От звуков выстрелов Булл напрягся. Лучше бы легавым не напортачить, выполняя свою работу. В противном случае, даже их жалкая униформа не помешает Буллу прикончить всех до единого. У него руки чесались начать действовать, вбежать в дом и кого-нибудь убить. Спасти свою женщину. Вместо этого он торчал здесь как неудачник. Быстрый взгляд на напряженные лица братьев сказал ему, что он не одинок в своих чувствах. Затем стрельба прекратилась. Все стихло. Это было еще хуже.
Булл бросился к копу, оставшемуся присматривать за ними.
— Какого хрена там происходит? — прорычал он.
Коп побледнел и на полном серьезе выглядел так, будто собирался обмочиться. Киска. Булл уже хотел сделать то, за что его могут арестовать, а может и нет, когда раздался треск радио.
— Я ее нашел, она изрядно потрепана. Кажется, у нее сломана рука… нужен медик, срочно, — голос Кроуфорда оборвался. — И болторез. Ее, бл*ть, приковали к гребаной стене.
На долю секунды Булл замер, а затем его внутренний монстр взревел. Ему было плевать на копа или сделку. Он шел к своей женщине. Когда он направился к оградительной ленте, на его пути возник полицейский.
— Тебе туда нельзя…
Булл даже не думал, просто врезал ублюдку по морде и продолжил свой путь.
За спиной послышались звуки борьбы, и он был почти уверен, что братья следуют его примеру. В любой другой день он бы усмехнулся. Но голос Кроуфорда в голове все повторял: «Прикована к стене. Сломана рука». Он бросился к дому.
Булл не обращал внимания на царящий вокруг хаос, на копов, надевавших наручники на расфуфыренных подонков. Он шел достаточно быстро, чтобы кто-то из ублюдков, бросавших вопросительные взгляды в его сторону, успел среагировать. Его глаза метались по гостиной, целясь туда, где должен быть подвал. Они остановились на шерифе Билле, который, встретившись глазами с Буллом, лишь с неодобрением покачал головой. Пожилой полицейский был гораздо менее нервным, чем его дерьмовый сынок, и по этой единственной причине у них имелись хоть какие-то отношения с местной полицией, когда Сынам требовалось, чтобы копы смотрели в другую сторону. Не часто, но по случаю. Билл обычно не возражал против этого, проблемы с торговлей наркотиками не затрагивали его юрисдикцию, и время от времени Сыны давали ему на лапу. Несмотря на это, он был хорошим человеком. Однако Булл не слишком много думал о нем, больше о мужчине, стоявшем перед ним со скованными за спиной руками.
Предположительно чуть моложе его, хорошо одетый, в белой рубашке и идиотских туфлях. Волосы зачесаны назад, лоснясь, как жирный кусок дерьма. Глаза. Вот как Булл узнал, кто он такой. По тому, что скрывалось за ними. Глаза убийцы. Пустые. Лишенные всего, что наделяло бы его хоть каплей человечности. Булл знал такой взгляд, потому что видел его в зеркале после того, как вступил в клуб. После того, как выжимал жизнь из ублюдков, которые заслуживали этого, загрязняя землю своим мерзким существованием.
