— Мне нравится, когда моя девочка дышит и счастлива, а это значит, что я не заберу мальчика, который ей в этом помогает. Мальчика, который бросается под пули, чтобы спасти мою дочь. Он никогда не уйдет из твоей жизни. Я это знаю. Я бы так с тобой не поступила, — пообещала она.
Она говорила это так, словно делала мне подарок. Делала мне одолжение.
И Зейна. Мужчину, который стал моей семьей. Он был маминым
— Ты не можешь этого сделать! — закричала я, когда она сказала, что Зейна больше не будет в нашей жизни. Вместе со всей той семьей, к которой я очень привязалась. — Он заботится о тебе, заботится о нас.
Как мама могла не осознавать, насколько мы нужны Зейну? Как она могла быть такой бессердечной эгоисткой?
— У него нет семьи, кроме нас. Он играет со мной на гитаре, — добавила я сквозь слезы.
Он играл со мной. Музыка помогала. Не так сильно, как мама, но она ему помогала. Я не могла отнять это у него. Мама не могла отнять это у меня.
Мама шагнула вперед и взяла меня за руки.
— С ним все будет в порядке, — пообещала она.
Впервые я ей не поверила. Меня не волновала боль на ее лице или слезы в глазах. Меня ничего не волновало. Я слишком разозлилась.
Я вырвалась из ее рук.
— Не будет, — зашипела я на нее. — Я тебя ненавижу, — прошептала я.
Гнев вынудил меня произнести слова, которые, как я знала, причинят ей боль. Я не стала ждать, чтобы увидеть, нанесли ли они рану. Развернувшись, я выбежала за дверь, а слезы все не переставали течь по моему лицу.
Я не остановилась, пока не оказалась далеко, запыхавшаяся. Осмотревшись, поняла, что нахожусь в парке, мой взор был затуманен, глаза жгло от слез. Каким-то чудом в кармане моих штанов оказался телефон. Трясущимися руками я нажала на нужный контакт и поднесла мобильный к уху.
— Веснушка, — поприветствовал меня глубокий голос Килла.
— Ки-Килл, — прорыдала я, не в силах отдышаться.
Я опустилась на скамейку позади себя.
— Лекси, — мгновенно насторожился он. — Что случилось? Ты в порядке?
Я икнула.
— Ты мне нужен, — выдавила я.
— Детка, скажи мне, где ты, — настойчиво попросил он.
Оглядевшись, мне удалось сообщить ему свое местоположение.
— Буду через две минуты, — пообещал он.
К тому времени, как он добрался до меня, мои слезы утихли, но не гнев.
— Веснушка, — в его глубоком голосе звучали нотки беспокойства.
Как только он приблизился, тут же заключил меня в объятия.
— Что случилось? — спросил он, отстраняясь, чтобы осмотреть меня на предмет травмы.
Я шмыгнула и, задыхаясь, рассказала ему о том, как мама запретила мне видеться с кем-либо из Сынов Тамплиеров, и рассталась с Зейном.
— Она не помешает мне видеться с ними, — горячо воскликнула я. — Она не имеет на это права.
Килл с силой сжал челюсти и усадил нас обратно, притягивая меня к себе. Он поцеловал меня в голову.
— Она имеет на это полное право, Веснушка. Она твоя мама, — мягко возразил он.
Я резко вскинула голову, чтобы посмотреть на него.
— Ты согласен с ней? — обвинила я.
Его челюсть все еще была крепко сжата, когда он покачал головой.
— Нет, детка, я не согласен с тем, что она отстраняется от хороших людей. Людей, которые заботятся о ней, о тебе. — Он сжал меня. — Но я ее понимаю. Детка, то дерьмо, что произошло, это было тяжело. Безумно. Ты могла умереть, — заявил он, глядя мне в глаза.
— Но я не умерла, — начала я спорить.
— Но могла бы. От мысли об этом меня пробирает до костей, Веснушка. Пугает до чертиков. Могу только представить, что чувствует твоя мама. Ты — все, что у нее сейчас есть. Она любит тебя больше всего на свете. И сделает все, чтобы защитить. — Он сделал паузу. — Даже пожертвует своим счастьем.
Я моргнула, и меня охватил холод осознания, гнев улетучился после слов Килла.
— Ты прав, — прошептала я. — О, боже, ты прав.
Я посмотрела на него, и на глаза снова навернулись слезы.
— Килл, я так ужасно с ней обошлась. Сказала, что ненавижу ее. Как я могла это сделать? Я ужасный человек.
Килл поцеловал меня в голову.
— Ты не ужасный человек, — твердо сказал он. — Ты лучший человек, которого я знаю. Ты любишь свою маму. Она это знает. Эти слова ничего не значили.
— Но я причинила ей боль, — прошептала я, ненавидя себя.
— Тогда, хорошо, что это легко исправить извинением, не так ли, Веснушка? — Киллиан легко улыбнулся. — Я отвезу тебя домой.
Я схватила его за куртку и потянула вниз.
— Можем мы посидеть здесь немного? — взмолилась я. — Мне просто нужно немного тишины.
Килл внимательно посмотрел на меня, затем кивнул, снова притягивая к себе. Мы посидели так некоторое время: Килл обнимал меня, но без всякого пыла. Затем, когда я была готова, он отвез меня домой, где я со слезами на глазах извинилась перед мамой. После этого я не упоминала ни о Зейне, ни о клубе, понимая, какую боль она испытывает. Это не значило, что я о них не думала. Не беспокоилась о Зейне. О маме.
Глава 23
