При этих словах в животе запорхали бабочки. Я никогда не испытывала неуверенности, когда другие девушки глазели на Килла. Я доверяла ему. Доверяла тому, что у нас было. Но наблюдать, как девушки пускают слюни на парня, которого ты любишь, все равно не самое приятное зрелище на свете.
Выражение его лица изменилось.
— У тебя еще час до комендантского часа. Я не хочу провести его здесь, наблюдая за тем, как на тебя пялятся пьяные придурки. Я бы предпочел остаться с тобой наедине. Хочешь уйти отсюда?
Я ухмыльнулась.
— Лучшее предложение, что мне делали за целый вечер.
Килл коснулся моих губ быстрым поцелуем.
— Хорошо. Давай заберем твои вещи и уйдем.
Он отошел, но продолжал держать меня за руку, пробираясь через толпу. Люди фактически расходились перед ним, чтобы дать нам пройти. Килл бросал на них предупреждающие взгляды. Возможно, ему было всего семнадцать, но, увидев его среди мальчиков примерно того же возраста, я поняла. Он не был мальчиком. Он был
— Лилиан! — разнесся по толпе голос Сэма.
Он возник перед нами, держа за руку миниатюрную девушку, почти без одежды. Я улыбнулась ему и прозвищу, которое он придумал для нас с Киллианом.
— Вы же не уходите? — спросил он с тревогой на лице.
— Похоже на то, — ответил Килл, слегка ухмыляясь.
Килл и Сэм прекрасно ладили, что было довольно забавно, учитывая их полную противоположность. Сэм был шумным, беззаботным, почти ни к чему не относился серьезно, и с его привлекательного лица не сходила улыбка. Килл был абсолютно серьезен, большую часть времени выглядел очень задумчивым, и его улыбки предназначались только мне. Не считая редких ухмылок мальчикам и моей маме. Мне это нравилось.
Сэм выглядел удрученным.
— Вы не можете уйти. Мы устраиваем соревнование: будем пить пиво вверх тормашками. Лекси должна участвовать, — выпалил он, глядя на меня.
Я посмеялась над нелепостью такого заявления. На всех вечеринках, где мы играли, я ни разу не прикоснулась к выпивке. Алкоголь, конечно, тек рекой, но меня это не интересовало. Я не сомневалась, что подобное отношение делает из меня скучную зануду, но меня это не волновало. Судя по тому, что я видела, от алкоголя люди глупеют и принимают неверные решения. Килл тоже почти не прикасался к нему. Время от времени выпивал одну бутылку пива, но не более.
Он возил меня на все концерты и, когда я мимоходом упомянула об этом, сказал:
— Детка, я везу драгоценный груз. И не сделаю ничего, что могло бы поставить под угрозу мою способность безопасно доставить тебя домой.
Возможно, мне и не хотелось пить, но легкий привкус пива на языке Килла, когда он меня целовал, был не так уж и плох.
— Такого не произойдет ни в одной вселенной, — серьезно сказал Килл Сэму.
Я растянула подол платья.
— К тому же, я у меня нет подходящей одежды, чтобы пить пиво вверх тормашками, — заявила я с усмешкой.
Взгляд Сэма остановился на моем платье, а затем снова на Килле.
— Как хотите. Тогда посмотрите, как я надеру задницу Уайатту. — Его взгляд упал на девушку, стоявшую рядом с ним. — В случае выигрыша, Гарриет пообещала мне поцелуй.
Он глупо ухмыльнулся.
— Как бы захватывающе это ни звучало, мы уходим, — спокойно протянул Килл.
Сэм пожал плечами.
— Идите, дети мои, идите! Будьте свободны, — призвал он.
Килл покачал головой. Он кивнул кому-то в толпе. Уайатт махнул рукой на прощание. Я послала им воздушный поцелуй, и Килл повел меня прочь.
***
— Веснушка, нам нужно остановиться, — прохрипел Килл.
Он нависал надо мной, опираясь на предплечья, касаясь моего тела.
— Да, определенно, — выдохнула я, обхватив его затылок и притянув обратно к своим губам.
С гортанным стоном он страстно ответил на поцелуй, а его рука двинулась вверх от моего бедра, останавливаясь на ребрах и почти касаясь моей груди. Меня охватила дрожь. Восхитительная дрожь. Та, которая не давала мыслить здраво.
Внезапно меня окутал прохладный воздух, и тело Килла исчезло. Он сел, тяжело дыша. Я увидела, как он пробегает рукой по волосам, как делал, когда был расстроен.
Я тоже села, чувствуя опьянение от его поцелуя.
— Прости, — прошептала я.
Килл резко вскинул голову и наклонился, чтобы обхватить мое лицо ладонями.
— Не извиняйся, — приказал он тихим голосом. — Никогда не извиняйся за то, что поцеловала меня, Веснушка. Вкус твоих губ, твоего поцелуя — это лучшее, что есть на свете. Но я хочу тебя так сильно, что это причиняет боль. Единственное, что может ранить больше, — это не подождать, пока ты будешь готова. Пока не придет время.
