Последний день: суббота, 8 ноября 1941 года
1
Ранним утром следующего дня Маршалл был уже в меблированных комнатах в Западном Адамсе, служивших обиталищем Уильяма Рансибла. Рансибл, очевидно, был второстепенной, но, в качестве трупа, неизбежно важной частью дела. Маршаллу подумалось, что они ничего не знали об этой случайной жертве, даже о том, как он зарабатывал на жизнь. И здравый смысл лейтенанта восстал против такой неосведомлённости о ключевом персонаже в деле об убийстве.
Хозяйка выглядела бледнее, чем имела на то право женщина её телосложения. Она держала в слегка трясущейся руке утреннюю газету.
– Насчёт мистера Рансибла? – выдохнула она, как только Маршалл представился. – Я увидела тут, – поспешно добавила она, размахивая газетой.
– Ужасное событие, – серьёзно сказал Маршалл. – Я хотел бы задавать вам несколько вопросов насчёт его и осмотреть его комнату.
– Буду рада сообщить всё, что смогу, офицер.
– Хорошо. Как долго он здесь жил?
– Почти шесть месяцев.
– И вы знаете, откуда он взялся?
– Он никогда об этом не рассказывал. Вообще был не из тех, кто говорит о себе.
– Знаете что-нибудь о его семье?
– Ничего, офицер.
– Где он работал?
– В универсальном магазине ниже по улице. Продавцом в бакалейном отделе.
– Хороший арендатор?
– Он был приятным молодым человеком, вовремя оплачивал счета и никогда не доставлял неприятностей.
– Спасибо. – Он созерцал её бледное лицо и всё ещё дрожащую руку. – Известие о его смерти, кажется, потрясло вас.
– Да... Да, думаю, что так. Но оно было после... Видите ли, наверное, надо сказать, что у нас тут ночью или уже рано утром была кража со взломом. Миссис Свобода, официантка в ночной забегаловке, вернулась домой и обнаружила этого странного мужчину, шатающегося по коридорам, и она закричала и разбудила меня, и я видела, как он уходит, но когда мы вызвали полицию, то, конечно, оказалось слишком поздно, и мы не знаем, взял ли он что-нибудь, но я была так расстроена, а вдобавок ко всему ещё это...
– Понимаю, – успокаивающе проговорил Маршалл. – А теперь, не могли бы вы дать ключ?..
Лейтенант Маршалл никогда не бывал в комнате, меньше говорившей о своём обитателе, не считая дешёвой каморке в отеле “Элитный”, где умер Джонатан Тарбелл. Из этой комнаты можно было заключить, что её житель мало заботился о своей одежде и куда больше – о научной фантастике. И всё.
Никаких писем, кроме переписки с другими фанатами (Маршалл автоматически пробежал пару наименее безличных из них), никаких личных бумаг, никаких записных книжек или адресов. Только бесчисленное множество научно-фантастических журналов и странных, напечатанных на мимеографе фанатских изданий, известных под псевдонимом “фэнзины”, полное собрание Фаулера Фоулкса, почти столь же благоговейно переплетённое, как у Хилари, немало Шила79 и Стэплдона...
И ничего личного. Вообще ничего. Только одна странность: крючок для картины, на котором ничего не висит, и пустое место над стеной выше коллекции книг Фоулкса. Но это могло остаться от прежнего арендатора. Ничего...
Маршалл собирался с отвращением покинуть комнату, когда его зоркий глаз уловил, как в углу мелькнуло что-то белое. Он подошёл и исследовал. В половицах сразу за корзиной для бумаг была трещина. Похоже, записка, брошенная в корзину, пролетела мимо цели и оказалась втоптана в половицу.
Маршалл поднял бумагу и прочёл:
Дж. Т. Нет... Это уже слишком. Слишком красиво, чтобы быть правдой. И тут он внезапно вспомнил, что Мэтт упоминал, что видел Тарбелла у Картеров. Рансибл часто бывал у Картеров...
Маршалл полез в карман. Ему повезло, при нём всё ещё была посмертная фотография Джонатана Тарбелла. Он бросился вниз по лестнице к хозяйке.
– Да, – признала она. – Он часто заходил к мистеру Рансиблу. Только уже с неделю не бывал тут. Но что это?
Это была фотография Норвала Причарда в роли доктора Дерринджера, выпорхнувшая из кармана Маршалла, когда он доставал фото Тарбелла.
– О Боже! – выдохнула она. – Это же наш грабитель!
2
В тихое и солнечное патио Сестёр Марфы Вифанской Конча Дункан вносила диссонирующую ноту. На неё всё ещё было лихо щегольское красное платье, которое она надела на ракетную вечеринку, и здесь оно смотрелось ещё неуместнее, чем в автобусе.
Но в голосе её не звучало ничего лихо щегольского.
– Вы должны помочь нам, сестра. Просто обязаны. Если с Мэттом что-нибудь случиться... Мы ещё и года не женаты, а словно в браке уже всю жизнь. В моей жизни имеет значение лишь то, что я замужем за Мэттом, и если с ним что-нибудь случится, я... я тоже умру.
– Жизнь – это дар Божий, Мэри, – мягко промолвила сестра Урсула. – Мы не можем отвергнуть его по собственной прихоти.
– Я не это имела в виду. Просто, если у меня не будет Мэтта, я не смогу больше жить. Совсем. Внутри всё остановится. Так что вы должны спасти его, сестра. Вы такая мудрая и хорошая. Вы сможете.