– Возьмём, к примеру, Вэнса Уимпола. Большая часть моих предположений была верна. В ходе своих мнимых странствий он бывал в Лос-Анджелесе, и Фин видел его и стал шантажировать. Но вся затея, включая письма, отправляемые друзьями из отдалённых уголков, была предназначена для обмана детективов не из отдела по расследованию убийств, а из агентства помощи в разводах. Мне удалось узнать достаточно, чтобы самому ввязаться в шантаж, но умолчу о более пикантных подробностях. А другая история слишком горько хороша, чтобы быть правдой. Уильям Рансибл Фоулкс, как я выяснил путём тщательной проверки записей, осиротел в раннем возрасте и воспитывался в приюте. Он выучился на первоклассного токаря, работал на револьверном заводе. И умер в Чикаго естественной смертью в 1938 году.
Аудитория должным образом окаменела, выпучив глаза.
– То есть наш Рансибл?.. – осмелился, наконец, выговорить Остин Картер.
– В этом деле мы никогда не узнаем, кто делал что, кому и благодаря чему, или, используя не столь частотные слова, кто, кого и каким образом надувал. Фальшивый Рансибл сам вышел на Тарбелла, как специалиста по пропавшим претендентам? Рансибл и Тарбелл совместно придумали мошенническую схему? Или это Тарбелл убедил невинного молодого человека, что тот – пропавший наследник Фоулкса, используя его как рычаг давления на Хилари?
– Слушайте нашу программу завтра, и вы узнаете ответ, – пробормотала Леона.
– Хотел бы я, чтобы его знали на радио. Но можно предположить, что верна последняя гипотеза. Тарбелл занимался в Чикаго делом Вейрингхаузена, как раз когда умер настояшщий Рансибл. Он получил чётки и Бог знает что ещё, уничтоженное затем в отеле “Элитный” или в комнате в Западном Адамсе. Предположим, он знал этого молодого человека и планировал использовать его претензии, когда тот внезапно умер. Итак, Тарбелл прибирает доказательства себе и придерживает их на будущее. В конце концов, судьба оказывается к нему благосклонная, и он натыкается на человека, имеющего с Фоулксами заметное физическое сходство, даже способного выполнить трюк с рукой. Если родословная этого молодого человека туманна, то нетрудно было убедить его, что он и есть потомок Фаулера Фоулкса, которому так поклоняется.
– Тогда Хилари... – начала Дженни Грин. – Всё это было зря?
– Зря? – тихо проговорил Джо Хендерсон.
***
– Вы с Бернис должны быть счастливы, – заметил Мэтт Дункан, когда они с женой шли домой с трамвайной постановки. – Похоже, у Джо таки появилась хорошая девушка.
– Мне она нравится.
– И мне. Но она слишком мягкая для вкусов Джо. Мне казалось, что его тип скорее та сука Фоулкс.
– Думаю, я знаю, что там случилось. Дженни говорит, что они с Джо оказались там, когда миссис Фоулкс с братом обсуждали смерть Хилари, как раз перед нашим приходом. Она говорит, что это было ужасно... как нечто нечеловеческое. Наверное, тогда Джо и понял, насколько злой может быть женщина на самом деле; и злые женщины утратили для него привлекательность. – Конча замерла и вытащила из туфельки камешек. – Если бы у нас была машина... – пробормотала она.
– Не начинай снова! – отрезал Мэтт.
– Но я же брала свои деньги, когда... ну...
– Знаю. Прости, дорогая. Не следовало так орать на тебя. Ты использовала свои деньги, и это значило большее, чем могут, как мне до тех пор казалось, значить деньги. Это значило, что ты любишь меня, нуждаешься во мне и хочешь освободить меня, даже когда меня обвинили в убийстве человека. И всё же я... Чёрт возьми, любовь моя, жизнь так перепутана с гордостью. У Хилари была своя особая гордость. У сестры Урсулы своя. Ну, и у меня есть своя.
– Думаю, – очень тихо промолвила Конча, – я нашла решение.
– Да, дорогая?
– Я могу потратить деньги на что-нибудь своё собственное, не так ли? Предположим, я захотела бы выращивать породистых чау-чау. Я могу же потратить на них, да?
– Думаю, что так. Не стал бы мешать тебе. Но я не понимаю, как чау-чау...
– Глупости. Это просто для примера. Я не имела в виду их. Но я могла бы... о, я знаю, что я была бы в этом не так хороша и совсем не так способна и замечательна, как Леона, но кто с ней сравнится, и каждый раз, когда мы приходим к Маршаллам, я начинаю думать об этом, и... Я могла бы потратить их на воспитание своего ребёнка, не правда ли?
Мэтт Дункан надолго потерял дар речи. Затем, хоть они и оказались в тот момент прямо под ярко горящим фонарём, он подхватил жену на руки.
– Дорогая, – промолвил он чуть позже, – давай вернёмся домой и убедимся в этом.
***
Тридцать часов спустя, священник в бело-золотой часовне Сестёр Марфы Вифанской только что закончил служить первую из заказанных месячных месс за упокой души Хилари Фоулкса. По часовне медленно шла монахиня. Благоговейно останавливаясь мыслями на каждом этапе Крестного Пути, она касалась странных чёток, коим по праву надлежало храниться в “чёрном” музее Лос-Анджелесского департамента полиции.
Послесловие автора
Я всю жизнь интересовался литературой, но двенадцать лет назад меня схватила за шкирку и продолжает держать неослабевающей со временем хваткой научная фантастика.