— Подойди ко мне ближе, я поправлю твою рубашку, воротник смялся, — забота, да и сам тон моей няни нисколько не вяжется с ее внешностью. Красивая брюнетка, молодая, фигура способна затмить фигуры многих женщин. Пышный бюст, широкие бедра, тончайшая талия. Я даже думала, что она носит корсет согласно местной моде, но нет. Сколько же ей лет на самом-то деле? Выглядит Буся нисколько не старше меня. Малток смущён вниманием. Подходит к няне несмело, даже чуть склонил голову, щеки его полыхают.
— Тут уже ничего не сделать. Надо аккуратнее одеваться. Придется воротник расстегнуть, весь замялся. Ой, а это что у тебя?
— Оберег. Мне его преподнесла баронесса.
— Сними, он неправильно зачарован. И дай скорее сюда, я потом наложу свои чары. Садись за стол, дорогой, — потрепал она воина по щеке будто ребенка.
— Да, госпожа.
— Я займу от тебя место по правую руку. А ты, зайчонок, садись левей своего любовника.
Мне кажется, герцог еле сдержался, чтоб ничего ей не ответить. Все же Буся порой переходит границы. Надо бы с ней потом поговорить об этом.
Я чуть приобняла своего строптивого герцога, но тот лишь ещё больше напрягся. Спина вся закаменела, да и со щек не сходят бордовые пятна.
— Я был бы счастлив сочетаться браком с баронессой.
— И что же тебе мешает? — хмыкнула няня и уложила ломтик колбасы на горячую, только что из печи вынутую, булку, — Нежные чувства ещё не окрепли? Или дочка кажется лишней? А, Малток?
— Я не имею права опозорить свой род, став не первым мужем по счету. Лендлорд неприкосновенен. Вы сами взяли с меня слово не причинять вреда тому, кого я ненавижу за одно то, что он все ещё дышит!
— Не кипятись, съешь лучше колбаски. Изумительная! Вот сразу видно, что зайчишка обо мне заботилась со всей душой.
— Благодарю за заботу, — отодвинул от себя протянутую тарелку любимый.
— Не хочешь, как хочешь, мне больше достанется. Неужели и Верина тебя не смущает? Дочка-то не твоя, хоть и похожа на вас обоих. Ушки опять же длинные и остренькие на концах.
— Верина мне дочь.
— Вот и чудесно. Брак твоей любовницы с Олегом близко к сердцу не принимай. Он никогда не был заключён по-настоящему, только на бумагах. Боги о нем не ведают.
— Вы не имеете никакого права так говорить о Глории.
— Я говорю как есть. Любовница от слова любить. В вашем случае это даже похоже на правду. Горчички мне передай.
— Это зелье как нельзя лучше соответствует вашему настроению, Буся, — сощурился зло Малток, но горчицу няне все таки передал.
— Зайчонок, герцог на меня так смотрит, будто хочет прожечь дыру. Я боюсь.
— Я думала, ты не умеешь бояться.
— Накинь на меня морок, хочу стать тобой этим вечером. Пошалю немного. Никто не против? Надеюсь, что нет.
— Хорошо, — согласилась я с лёгким сердцем. Пусть лучше шалит, чем ехидничает. Впрочем, одно другого не отменяет.
Слуги внесли пышный торт на вытянутых руках. Следом за ним вошёл менестрель. Высокий юноша в ботинках, подбитых железом, они так и грохочут при каждом шаге. Длинные кудри заплетены в почти женскую косу, запястье обвивает черный браслет из металла. Следом за ним двое мальчишек помладше внесли громоздкую арфу.
— Я буду петь! Как вы того и просили, — приосанился юноша.
— Пой, птичка. Быть может, это станет твоей лучшей песнью.
Молодой человек кивнул головой, прочистил горло и вывел первую ноту. Глухой низкий бас никак не вяжется с его обликом. Юноша словно пробует на вкус слова песни. Черные глаза полны ярости. Малток насторожился, оглянулся на дочь и стиснул рукоять меча в пальцах. Буся, напротив, разулыбалась.
Старинная история звучит надрывно с первой ноты. Несчастная любовь, долгожданная, искренняя, обречённая. Низкий голос юноши плачет вместе с героем баллады. Ярится в бесплотных попытках обрести счастье. Героиня невинна и так прекрасна, что о ней шепчутся звёзды на небосводе. Черная ведьма зла и коварна. Сражения, битвы, краткий миг счастья так мимолетен и так дорого стоит. Героиня погибла, рассыпались тугие косы по серым камням внизу башни. Герой повержен драконом за то, что осмелился мечтать о девице. Ведьма взошла на костер. Я слышу, как в голосе менестреля трещит огонь.
Буся встала из-за стола. Шутливо уперла ладони в бока и подхватила песню. Ее высокий голос отдает горечью первого меда. И чудится мне, что сама няня взошла на костер, а вовсе не героиня баллады.
Ее голос бьётся о свод зала тысячей колокольцев. Странные слова вмешиваются в старинный мотив.
Оказывается, ведьма тоже любила. Пыталась освободить себе место в сердце дракона. Привела в его замок принца. Да только дивный зверь был слеп. Отказался выпустить из своих лап то, что ему никогда и не принадлежало. Последние слова песни самые острые. Няня тянет их долго, рвет душу.
— Все можно было изменить... — мотив обрывается. Молкнет арфа, мальчишки опускают руки.
— Дракон никогда не отдаст своего, — почти рычит юноша, — Это баллада рассказывает о том, что случается, если в замке появляется ведьма.
— Если ей пытаются заступить путь, случается горе. Если дать ведьме полную волю, грядут счастливые времена.