— Я знаю. Тебя пытались уговорить многие. И я, и Ашшур-дур-пания, и Ашариду, и Скур-бел-дан. А все впустую… Среди трех причин, подтолкнувших меня к союзу с тобой, это первая. Ты стоишь за Арад-бел-ита. Не отрицай этого. Стоишь. Твоя связь с Хавой — лучшее тому подтверждение. То, что ты избрал подобный способ, — это вторая причина. Ты сумел занять самую выгодную позицию на поле брани. Только ты ошибаешься, если думаешь, что Закуту позволит тебе наблюдать за схваткой со стороны. Ты сам вскоре убедишься, что тебе выгоднее и гораздо безопаснее открыто поддержать Арад-бел-ита, чем делать вид, будто все это тебя не касается. Ну а третья причина, может быть, понятна только нам двоим… Мы похожи. Мы одинаково мыслим. И одинаково осторожны. И оба понимаем, что ни один астролог сейчас не предскажет, чем закончится противостояние сыновей Син-аххе-риба. Так почему бы нам не стать тайными союзниками в том случае, если кто-то из нас проиграет? Одержи верх Ашшур-аха-иддин, я сумею сохранить тебе жизнь, здоровье и свободу. Но я хочу того же взамен.
Мар-Априм выслушал эту длинную речь, едва сдерживая удивление. Саси обезоружил его своей откровенностью.
— Кто еще знает о моих отношениях с Хавой? — глухо сказал Мар-Априм, посмотрев сначала на повара, а затем на раббилума.
— Только он… Только он, — усмехнулся Саси, покровительственно посмотрев на съежившегося повара.
— Я никому не скажу… Да никто и не знает, — испугано заблеял Рамин.
А Мар-Априм, переглянувшись с Саси, все понял. Тот привел в его дом повара, чтобы кровью скрепить договор.
— Наверное, я лучше пойду, — запаниковал коротышка.
С завидной для его комплекции проворностью он подскочил со скамьи, чтобы немедленно покинуть беседку, но Саси успел подставить ему подножку. Рамин с грохотом упал на мозаичный пол, ударился лицом, расквасил нос, попытался встать, однако над ним уже зависла широкоплечая фигура Мар-Априма. Схватившись за рукоять меча двумя руками, хозяин дома дважды вонзил клинок в грузное тело, словно это был бурдюк с жиром, вот только на этот раз из него обильно потекла кровь.
Рамин взвизгнул, принялся отчаянно бороться за жизнь, пополз, уже не имея сил встать, стал звать на помощь. Не будь в этот день пира, возможно, кто-нибудь его и услышал бы, но сейчас из-за высокого забора доносился такой шум, что слабый голос терялся в нем точно в бушующем море.
Мар-Априм пришел в ярость, легко нагнал повара и на этот раз ударил в самое сердце.
Убедившись, что нежелательный свидетель затих, хозяин дома выжидающе оглянулся на Саси. Тот по-прежнему увлеченно обсасывал пальцы, с аппетитом уплетая плов.
— Превосходно, очень вкусно! Твой повар просто маг. Сделай мне одолжение. Прикажи, ему поделиться с моим поваром своим рецептом — как это у него так хорошо получается.
8
Весна 685 г. до н. э.
Столица Ассирии Ниневия
Царскую резиденцию окружала стена из плотно подогнанных друг к другу каменных блоков, с квадратными башнями и двойными воротами, отгородив от Ниневии территорию более чем в десять
Они давно не проводили вместе так много времени.
И хотя страсть осталась в прошлом, пришло другое: нежность, теплота, а главное — ощущение того, что рядом находится близкий человек. Ни с одной женщиной Син-аххе-риб не чувствовал себя так спокойно и уверенно, как с Закуту.
Дав ей слово не вспоминать о государственных делах, он вдруг понял, что ему придется молчать и с удовольствием согласился с этим. Сначала они занимались любовью в просторной и прохладной спальне, затем вместе купались в бассейне, потом спустились в парк, нашли укромное место под платаном на берегу ручья, и здесь принялись играть словно дети — плескаясь водой.
Когда стало темнеть, Закуту спросила, не пора ли им вернуться во дворец, но Син-аххе-риб покачал головой:
— Не хочу… Побудем здесь еще.
— Что с тобой случилось во время похода? Это все из-за того покушения?
— Из-за покушения? Ну что ты! Смерть неизбежна, рано или поздно это случится. Нет… Знаешь, я повстречал в походе сотника, и мы долго беседовали. Он даже не догадывался, с кем говорит.
— О чем?
— О его семье, как он живет, чем дышит. И я позавидовал ему.
— Чему же? Ведь он простой воин, которых у тебя тысячи.
— Он верит в своих сыновей. Верит, и не ждет от них удара в спину, иначе не бился бы с ними рука об руку в одном строю.