Едва я переступил порог, как родные обступили меня, осыпали вопросами, а затем огорошили известием: Элишву позвали замуж.
«Он такой красивый, такой умный, такой сильный, такой бесстрашный», — танцевала вокруг меня сияющая от счастья сестра.
«К тому же богат и знатен», — добавил Рамана, стараясь казаться степенным и взрослым, хотя ему совсем недавно исполнилось лишь семнадцать.
Я только хотел спросить, как его имя и кто он такой, как дядя уже подсказал ответ: «Аракел, родственник царского кравчего и колесничий царицы».
Может быть, я вздрогнул или изменился в лице — ни брат, ни сестра не заметили этого, но дядя… дядя, тотчас догадался о причине и, едва мы остались одни, сказал:
— Мне тоже это показалось бы странным. Ашшур-дур-пания ведь не говорил тебе о намерениях своего племянника? Значит, к тебе подбирается. Хочет стать твоим родственником. Войти в наш дом. Для тебя это честь, для него — новые горизонты или еще какие замыслы.
— Как они познакомились?
— На рынке. К ней пристали два оборванца, он проходил мимо, вмешался, заступился. Пролил свою кровь. Элишва полдня его здесь перевязывала.
— Думаешь, подстроили?
— И думать нечего. Но ей об этом не скажешь. Как поступишь?
— Разве я должен решать, дядя Ариэ?
— Ты… Ты глава семьи, старший брат, тебе и решать.
— Что посоветуешь?
— Хитрая лиса этот Ашшур-дур-пания. Как бы ты ни ответил на этот шаг, по-прежнему уже не будет. Он тебе выбор дает: либо прими его дружбу, либо отвергни ее… Лучший выход: потяни время. Пока твое положение при дворе еще недостаточно твердое, чтобы начинать войну с таким высоким вельможей, но через полгода — кто знает, как все поменяется.
Я искал встречи с Ашшур-дур-панией весь следующий день. Но вместо него столкнулся с царским колесничим. Пока он ждал принцессу Хаву, мы разговорились. Мы сблизились во время похода на Тиль-Гаримму и доверяли друг другу.
— Так, значит, вы больше не держите в тайне ваши отношения? — спросил я.
— Царь был благосклонен ко мне и Хаве, — с удовольствием подтвердил мою догадку Нимрод.
— Как, оказывается, просто можно разрешить сердечные проблемы, — посетовал я и рассказал ему о сестре, о внезапном интересе к ней со стороны Аракела.
Мой товарищ поддержал меня:
— Обещаю, Аракел оставит твою сестру в покое.
Ашшур-дур-пания появился среди пирующих после захода солнца, когда большинство горожан пали перед обильным угощением, устроившись на полу в просторных дворцовых залах, длинных коридорах, на пандусе, в саду, на площади и прилегающих ко дворцу улицах, под открытым небом или забравшись под стол, чтобы уснуть или отдохнуть перед последним штурмом.
Я заметил кравчего в обществе двух жрецов: личного астролога царя Бэл-ушэзибу и почтенного Набу-аххе-риба, жреца из храма Нинурты в Калху. Они шли не спеша и тихо о чем-то говорили. Я двинулся следом, стараясь держаться на расстоянии, и проводил их до помещения, перед которым не было стражи. Эта комната как нельзя лучше подходила для тайного совещания — совершенно глухая, ни глазков, ни слуховых ниш, и в тоже время у всех на виду.
Откуда они не ждали чужих ушей, так это со стороны зала, где были накрыты столы, и поэтому не заперли плотно дверь. Ашариду и мой неизвестный находились уже там. Там я и услышал эти слова:
— Так или иначе, а тот, кто пытался убить царя, скорее, наш союзник, чем враг. Да и что теперь перемалывать впустую то, чего уже не вернуть. Сейчас все изменилось. Арад-бел-ит набрал силу. У него законные права на трон. На его стороне армия, внутренняя стража. Случись что с царем сейчас — и мы обречены. . .
— Так мы будем ждать, когда это случится? — с вызовом спросил неизвестный.
— Долгих лет жизни царю Син-аххе-рибу… долгих лет жизни… всем его сыновьям, дочерям… и прочим родным, — откликнулся Набу-аххе-риб. — Мы не говорим, и не будем… обсуждать чью-то погибель… царю надо открыть глаза… на всю пагубность нашего нынешнего положения… только освобождение от всеобщей воинской повинности… позволит Ассирии расправить плечи… и утвердиться в своей силе…. Нам не нужна война… ради войны… Не Арад-бел-ит — причина нашей тревоги… его образ мыслей… Чтобы оградить от него страну… не надо желать его смерти… но лишить доверия родного отца надобно… Об этом и следует говорить… думать… все делать для этого… Как? Решайте…
— Если дело только за этим… Все давно решено, — сказал неизвестный. — Арад-бел-ит уже оступился в бою против киммерийцев, осенью посмотрим, будут ли боги благосклонны к нему в войне против Табала.
— Почему осенью? Нельзя ли раньше? — спросил Ашшур-дур-пания.
— Это ведь не на кухню продукты закупить! Нужны оружие, лошади, золото, подобрать людей, лишить головы тех, кто мешает, — неизвестный говорил злобно и уверенно.
Да кто же ты такой, что можешь позволить себе отхлестать царского кравчего?
Я прильнул к щели и утратил осторожность — дверь заскрипела и выдала меня с головой.