— Важное дело. И поэтому завтра ты нужен мне трезвый. Знаешь Аракела?
— Колесничий царицы?
— Он самый. На втором круге его колесница должна сойти с дистанции. Думаю, если лопнет ось, этого будет достаточно.
— Сделаю, — спокойно ответил Дрек и вдруг то ли спьяну, то ли по глупости, пошутил: — Не впервой же…
— Прикуси язык, — резко одернул его Нимрод.
— Господин, — Дрек опустил глаза. — Я только хотел сказать, что на меня можно положиться, ведь я ни разу не подвел моего хозяина.
— Хорошо, — смилостивился вельможа, — ступай, делай свое дело, и смотри, чтобы в этот раз мне не пришлось тебя спасать от внутренней стражи.
Колесничий подождал, пока за хозяином дома закроется калитка, убедился, что ее заперли на засов, и только тогда ушел.
«От Дрека пора избавляться, — размышлял Нимрод, — слишком много знает, и дерзок стал непомерно. Как все сделает, пришлю к нему Тора свернуть шею. А жаль, он был так полезен».
Выйдя из проулка, он услышал быстрые шаги. Три или четыре человека, — подумал колесничий. И вместо того, чтобы повернуть ко дворцу, пошел в обратную сторону. На всякий случай обнажил меч.
Улица была пустынна. И все же Нимрод интуитивно чувствовал опасность и поэтому ускорил шаг. Где-то неподалеку залаяла собака, колесничий оглянулся — и вдруг понял, что кто-то встал у него за спиной. В следующее мгновение боль разорвала его, ослепила снопом света, а затем бросила наземь.
Последней его мыслью было:
«Скачки… как я теперь выиграю скачки».
14
За два года до падения Тиль-Гаримму.
Долина реки Аракс
— Как это случилось? — спросил н
Страшась царского гнева, дружинники стояли перед ним с опущенными головами, боялись дышать. На какое-то время в просторном шатре воцарилась тишина. Наконец один из воинов осмелился продолжить:
— Это был Хатрас. Они поспорили, не поделили добычу… коня. Несейского скакуна. Хатрас взбесился, ударил Плита в грудь мечом. На него тут же накинулись Тракит и Силос. Они были совсем рядом. Хатрас убил и их. Мы погнались за ним…
Восседавший на высоких расписанных золотом подушках царь качнулся вперед, натянутая, как тетива, желтая кожа на длинной шее задрожала:
— И где он?! Струсили?! Вы струсили?! Сколько вас было?
— Он убил стрелой Даксакиса… Нас осталось пятеро, и мы были у него как на ладони. Это Хатрас. Его лук не знает промаха.
— Скачите в его стойбище. Найдите всех. Убейте всех. Деда, отца, его братьев… всех от мала до велика. Его мать, невесток и сестер притащите сюда на аркане, чтобы они ублажали моих дружинников день и ночь… А потом найдите его! Найдите мне Хатраса! Живого! Я хочу наслаждаться его мучениями до конца своих дней! И объявите всем: я подарю табун лошадей любому, кто укажет мне место, где он скрывается. Ступайте и не возвращайтесь без него.
Дружинники низко кланялись и, пятясь, выходили из шатра.
На стойбище опускалась ночь. Повсюду около разбросанных до самого горизонта кибиток горели костры, там и тут паслись овцы, коровы, многочисленные табуны лошадей. Пахло сеном, свежей травой, навозом. Мужчин, женщин и детей было огромное множество. Но еще больше в этом кочевье было оружия: акинаков, секир, копий и, конечно же, стрел.
Дружинники стали совещаться: каждый из них обладал немалой властью и мог взять с собой по десятку и более воинов. Быстро сговорились, и уже к полуночи несколькими отрядами отправились к стойбищу Гелона, отца Хатраса.
Под утро почти сотня конников окружила кочевье врагов и соплеменников в одном лице ради безжалостной мести. Нападения здесь никто не ждал. Ворвались в стойбище на разгоряченных конях, расстреливая из луков всех, кто взялся за оружие. Здесь было почти два десятка кибиток. Очень скоро половина из них горела. Над телами убитых мужей и сыновей стенали женщины. Надрывно плакали младенцы.
Меньше чем через четверть часа на земле осталось три десятка трупов. До утра делили добычу, собирали оружие и наконечники для стрел, насиловали женщин. Потом подогнали табун, а едва рассвело — запрягли в уцелевшие повозки лошадей и тронулись в путь, обремененные пленными и добычей.
15
История, рассказанная писцом Мар-Зайей.
Двадцатый год правления Син-аххе-риба. Месяц симан
Меня окружили. Четыре черных плаща спереди, еще три за спиной.
Стая шакалов, готовая растерзать загнанную добычу.
Они бы и бросились, но вмешался их предводитель.
— Назад! Отойти на тридцать шагов.
Свора подчинилась ему беспрекословно.
Когда мы остались на улице одни, он подошел ближе и поинтересовался:
— И что делает царский писец ночью в этих трущобах?
— Кто ты такой, чтобы давать тебе отчет? — дерзко ответил я.
— Бальтазар, начальник внутренней стражи Ниневии. А ты ведь Мар-Зайя? Я ничего не перепутал?
Бальтазар — так вот как зовут того, кто повсюду следует за мной словно тень.
«И кому же ты служишь? И знает ли Арад-бел-ит, какую змею пригрел у себя на груди?» — размышлял я.