Тарг никогда не был женат. Он старался избегать даже разговоров о женщинах, обходить их стороной, но за всем этим скрывался страх, что кто-то узнает о его происхождении или признается в том, что спал с его матерью. Сын киммерийской шлюхи и безродного безлошадного киммерийца, Тарг пробился наверх лишь благодаря своему умению обращаться с мечом, силе и ловкости, когда пятнадцать лет назад на глазах у Теушпы расправился с несколькими его дружинниками. Царя это позабавило, и он приблизил Тарга к себе. Единственными женщинами в его жизни были те, кого он насиловал во время военных походов. Для него это стало так же естественно, как справить нужду, поесть или поспать. И вдруг Айра пробудила в нем чувства, похожие на любовь.
Ни от кого раньше он не получал столько ласки и внимания, как от этой рослой и нескладной молодой женщины с добрыми и немного грустными глазами, когда она выхаживала его после ранения.
Еще в Трапезунде Айра сказала, что он, как только поправится, сможет вернуться к своему царю, друзьям, родным и близким. Тарг ответил, неожиданно для себя смущаясь, что у царя и без того достаточно верных слуг, а встреча с друзьями тем ценнее, чем дольше их не видишь. О родных он промолчал. Их у него не было.
Оставив Таргу жизнь, Ашшуррисау не строил на его счет каких-то определенных планов. Все, что он знал: этого хищника можно выдрессировать, а держать такого зверя в доме казалось лучшей защитой от разных бед. Каково же было его удивление, когда киммериец после своего выздоровления неожиданно стал ручным и задумчивым, как это бывает свойственно иным влюбленным. Ашшуррисау сразу смекнул, что здесь что-то не так. Присмотрелся к Айре, к Таргу — как он заботится о ней, как ласково она ему отвечает на любой вопрос, как он провожает ее взглядом и как она замирает, стоит ему случайно прикоснуться к ее руке, — и обо всем догадался. Потом хладнокровно взвесил все «за» и «против» и согласился с тем, что лучше оставить все как есть. Слово «ревность» в этом случае лазутчику даже и на ум не приходило. И не потому, что он не допускал самой измены, а потому что к своей жене относился почти равнодушно, хотя и очень неплохо.
Именно поэтому, оставляя Айру одну дома, Ашшуррисау ни о чем не беспокоился, более того, сам попросил Тарга во всем помогать хозяйке, приглядывать за Трасием и Гелиодором, а также за рабами — словом, быть за старшего. И киммериец не мог не оценить такой жест доверия.
В первые дни после отъезда хозяина Тарг ночевал в лавке на рыночной площади, под тем предлогом, что местные воришки чересчур наглые и ничего не боятся. Он вернулся в дом только после того, как Айра сама пришла за ним, а заодно принесла теплые ржаные лепешки и бурдюк с пивом.
— Я чем-то обидела тебя? — смущаясь, спросила она.
— Нет, — сухо ответил он, отворачиваясь, чтобы не встретиться с ней взглядом.
— Ты мне как брат, — ласково сказала молодая женщина. — Да и с кем мне еще поговорить дома на родном языке, как не с тобой?
Он ответил с набитым ртом:
— Не о чем нам с тобой говорить.
— Просто возвращайся в дом… Пожалуйста, — попросила она, и пожаловалась: — Молодой эллин совсем распоясался: никого не слушает, поссорился вчера с Трасием… На меня накричал…
— Этот сопляк? — Тарг перестал жевать, и посмотрел на Айру. — Я приду, как стемнеет…
Он пришел, и в первую очередь приложился кулаком к мальчишке, поставил ему синяк под глазом. Потом подозвал к себе Трасия и спросил, что они не поделили с Гелиодором.
— Мне надо было отправить в
Тарг подозвал утирающего слезы юнца:
— Гелиодор!
Насупленный, обиженный мальчишка нехотя поднялся с земли и подошел к мужчинам.
— Запомни: ты будешь делать в лавке все, что прикажет тебе Трасий… а дома во всем слушаться Айру, нашу хозяйку… Запомни это хорошо, если хочешь, чтобы я перестал тебя бить.
Наутро Гелиодор уехал в Анаше, Трасий отправился в лавку, рабы занялись домашними работами: кто-то молол муку, кто-то чистил лошадей, кто-то убирался в птичнике. Айра пошла жарить лепешки, чувствуя затылком, как из дома с лежанки за ней наблюдает Тарг, просыпавшийся обычно позже всех.
С каждым днем ему было все тяжелей и тяжелей справляться со своими чувствами. Он ведь и сам боялся признаться себе в том, что привязался к этой молодой женщине. Но еще больше над ним довлел страх потерять ее, поэтому он и откладывал из месяца в месяц свое возвращение домой. Ко всем остальным — Ашшуррисау, Касию, Трасию, Гелиодору — Тарг относился как к домашней утвари — необходимой и в то же время бесполезной, удобной и несколько громоздкой, добротной и вместе с тем достаточно хрупкой, с чем приходилось считаться, чтобы не разрушить тот мир, который окружал Айру.
Малышка, спавшая в комнате, вдруг проснулась и заплакала. Тарг встрепенулся, встал, чтобы посмотреть, все ли с ней в порядке.
Это было немыслимо, но в нем, в этом грубом, бессердечном воине внезапно проснулась нежность, ведь это была дочь Айры.
Тарг бережно взял девочку на руки и принялся ее укачивать, пытаясь успокоить.