Вот же в кресле сидит прекрасная Ася с незамутненным сознанием и рассказывает, как тяжело ей сейчас, как ее пугает происходящее…
Почему ее тогда не пугало, когда она с чужим мужем? Это не оправдание Ермакова, ни в коем случае. Я просто не понимаю, почему жертва она?
Ведущая ей сочувствует. Либо делает вид. Это неважно. Важно, что увидит зритель.
— Понимаете, — Ася вздыхает, теребит свои ногти и вскидывает влажный взгляд к камере, — я не хотела ничего подобного. Так вышло. Это ужасно. Я себя не оправдываю. Связь с женатым мужчиной — это плохо. А я плохой человек, получается. Но мой ребенок — он не виноват. А вся агрессия сейчас льется и на него. Он еще совсем кроха.
— Вам поступают угрозы? — ведущая прищуривается, подается немного вперед.
— Мой аккаунт в соцсетях взломали. На телефон гадости приходят. Пришлось сменить номер. Та журналистка подсылала своего оператора, поэтому особо интересующиеся вычислили, где мы живем, по коротким кадрам. У дома постоянно кто-то нас караулит. Просят дать комментарии. Женщины какие-то сумасшедшие твердят, что я разбила семью. Но я не хотела ничего рушить. Не собираюсь уводить Демида. Да он бы и не ушел. Он любит Сашу. Ее тоже можно понять. Это тяжело — узнать, что твой любимый человек… Что у него ребенок от другой есть.
— Вы виделись с Александрой?
— Нет, что вы? Я думаю, ей это не нужно.
— А вам?
— Мне? Я бы хотела перед ней извиниться.
— Как получилось, что вы и Демид Ермаков… Это же было не непорочное зачатие? — ведущая заостряет уголки губ, а Крылова опускает взгляд.
— Мы с Демидом в школе встречались. Были парой. Расстались по глупости. Из-за футбола, — Ася облизывает губы. — У него практически не было времени на личную жизнь, а меня это не устраивало. Мы с ним в Питере случайно пересеклись. Вино, прошлое, глупость страшная. Понимаете? Бывает. Я не оправдываю нас. Но бывает. Мы после той ночи не виделись больше. Совсем. Когда я узнала, что беременна, обрадовалась. Мы с моим парнем планировали пожениться. Свадьбу назначили даже, а потом выяснилось, что он бесплоден.
Ася всхлипывает. Вытирает слезы.
— Может, вам водички?
В студии начинают суетиться, а меня трясет. Смотрю на весь этот спектакль и ни слову не верю. Она же врет. Играет на публику. Почему они все этого не видят?
— Спасибо. — Она пьет воду из стакана, а потом продолжает: — Я свою жизнь сломала, а теперь вот Демида. Мне жаль. Мне очень жаль.
— Как Демид узнал о ребенке?
— Я не хотела говорить. Не хотела лезть. У меня выбора не было. У моего сына проблемы со здоровьем. К сожалению, нам банально понадобились деньги. Вы можете считать меня меркантильной, но что бы вы выбрали? Какое-то мнение общества или жизнь вашего ребенка?
Она спрашивает и смотрит четко в камеру. Вырубаю ролик и кидаю телефон на столик. Нервно постукиваю ногтями по ручке кресла и снова тянусь к телефону. Запускаю видео с того места, где закончила просмотр.
— Жена Ермакова с самого начала знала о ребенке?
— Нет, что вы, — Ася качает головой. — Демид хотел ей сразу все рассказать, а я… У меня уже был печальный опыт с «мужем»… В общем, я должна была предупредить. Он мог разрушить свою семью. А мне это не нужно. И ему это не нужно. Демид не покупал нам ничего, никуда не ездил с нами. Он просто помогал финансово. Да, иногда виделся с сыном, на этом все. Та журналистка раздула огромный скандал, стерла понятие частной жизни. Она не имела права выставлять это вот так, на всеобщее обозрение, понимаете? Разрушить жизни сразу троим людям…
— Как вы отреагировали на все эти новости? Когда узнали, что все ушло в сеть? С какой мыслью проснулись следующим утром?
— В шоке. С матом на языке. Со стыдом.
— Жена Ермакова от него ушла. Вы в курсе?
— Я видела новости.
— То есть Демид с вами подробностями личной жизни не делится?
— Нет. Это не мое дело. Ему плохо сейчас, как и его жене. Я знаю, о чем говорю. Я очень хочу, чтобы они смогли найти силы поговорить, отыскать решение… Не знаю.
— Это сложное решение. Хотя Александра уже все для себя решила. Говорят, что хочет развод и половину имущества.
— Вы знаете, я думаю, она имеет на это право.
Блокирую смартфон. Вслушиваюсь в тишину. Что это такое было сейчас? Она меня типа защищает? Может быть, Ермаков нам втроем еще пожить предложит?
А что? Какая хорошая девочка Ася!
Не успеваю устроить в своей голове взбучку этой женщине, потому что телефон взрывается громкой мелодией.
На экране светится: «Измайлова».
— Слушаю, — крепко прижимаю смартфон к уху.
— Вы уже видели интервью Крыловой?
— Видела, — сквозь зубы.
— Я предлагаю сделать ответку, Саша. Вы умная женщина и должны понимать, что отмолчаться уже не выйдет.
Облизываю губы. Улыбаюсь. Рассматриваю свой отросший нюдовый маникюр. Делаю заметку, что в следующий поход в салон наращу себе острый ярко-красный миндаль.
— Вы меня слышите? — переспрашивает Измайлова. — Что насчет интервью?
— Сначала информация, о которой вы говорили.
— Не по телефону.
— Вы правда думаете, что нас прослушивают? — издаю смешок.
Анна молчит некоторое время. Обдумывает, видимо.
— Хорошо. С вами хочет встретиться один человек.