Вчера я провела шесть уроков после семидневного перерыва. Чувствовала себя дико напряженно. Боялась, что кто-нибудь из ребят обязательно затронет тему моего разваливающегося брака. Интернет до сих пор переполнен этой темой. Каждый, кому не лень, лезет в нашу жизнь и записывает все новые и новые разоблачительные ролики.
Несмотря на мои опасения, все прошло отлично. Ну, так мне казалось…
Я уже домой уходила, вышла из учительской, спустилась на первый этаж, заметила, хотя никого там замечать не нужно было, и так все напоказ делалось.
В общем, Агния Романова и Артём Филатов, одиннадцатиклассники, устроили на первом этаже крыла для младшеклассников дом свиданий, с обжиманиями и поцелуями прямо перед собирающимися домой после продленки второклашками. Словно другого места просто не могли найти.
Я сделала замечание. Агния промолчала, покраснела, начала извиняться. А Филатов с ехидной улыбкой просветил, что в курсе моей личной жизни и не мне его чему-то учить.
Вступать в конфликт с учениками в этой школе — дело гиблое изначально. Но я все равно пригрозила ему походом к директору. Как итог на ковер сегодня вызвали меня.
— Вы хотя бы представляете, Александра Игоревна, кто такой Филатов и сколько он сделал для нашей школы? — директриса упирается ладонями в крышку стола, пригвождая меня взглядом к полу.
— Догадываюсь.
— Тогда какого хрена, Саша, ты вообще лезешь к его сыну? Ты забыла, где работаешь? Забыла, кого мы тут учим?
Баганова резко вскакивает с кресла, выдергивает ящик и достает пачку сигарет.
Щелкает зажигалкой, пошире открывает окно и прикуривает.
— Этот малолетний… В общем, его отец очень нами недоволен и вообще не понимает, как мы можем держать у себя учителя с такой репутацией.
— С какой такой? Я разве что-то сделала?
— Не сделала. — Маргарита выдыхает дым, а я морщусь. В моем доме никогда и никто не курил. — Сделала! Твой муж встрял в скандал, ты тоже замешана. Родители наших учеников, чтоб их, очень дорожат репутацией. Никто не будет разбираться. Я же тебя предупреждала! Понятия не имею, что Филатов наплел своему папаше, но он был в бешенстве.
Опускаюсь на диванчик, обхватив себя ладонями. Предупреждала. И я все понимаю, но в голове все равно не укладывается, что не так с моей репутацией. Да, скандал, но я никого не убивала, никому не изменяла. Правда, людям вокруг словно плевать. Они будто не разделяют меня и моего мужа. Его поступки и мои.
— Я рада, что ты хотя бы никаких интервью не давала. Тут молодец, конечно.
— Да уж…
Над этим я пока думаю. Хотя, если лишусь работы, назло всем наконец-то выскажусь.
Обида накрывает. Я три года здесь работаю. Часто брала дополнительные уроки, выходила на замены, организовывала праздники, оставалась после уроков чаще других, когда Дёмка был на сборах.
Мама меня хвалила. Гордилась. Говорила, какая я молодец.
Всем было плевать, конечно, но я и делала это не для кого-то, а для себя. Мне просто нравилось. Если дома ждала пустая квартира, мне было интереснее остаться тут с ребятами и подготовить исторический спектакль, а не сидеть в четырех стенах одной.
— В общем, извинишься перед Филатовым-младшим, и мы закроем эту тему.
— Я?
— Тебе работа нужна?
— Маргарита… — проглатываю ее отчество от негодования. — Вы… Это серьезно? Он мне хамил. Идиоткой назвал.
— А ты ею и будешь, если не извинишься и потеряешь работу. Тебе на что-то жить надо. Ты вообще думала о том, что после развода будет? Веришь, что твой футболист что-то тебе оставит? Милая моя, я за свою жизнь столько вот таких историй видела и слышала, не счесть. У тебя есть только ты. И никого больше. Просто извинишься. Тебе необязательно это искренне делать. Галочка. Только для галочки. Филатов своего сыночка боготворит и любую прихоть исполнит. Поэтому, если встанет вопрос о твоем увольнении, а он уже мелькал, ты меня прости, но рисковать я не стану.
— Я вас услышала.
— Вот. — Директриса что-то печатает. — Скинула тебе адрес Филатовых. Съездишь. Принесешь извинения и мне отзвонишься.
Киваю.
На улицу выхожу и чувствую себя максимально выжатой. Как это вообще? Что происходит с моей жизнью? Почему?
Перечитываю сообщение с адресом. Что-то с отголосками Рублевки, ну кто бы сомневался-то вообще.
Я туда не поеду. Пусть увольняют. Я была права. Я педагог, в конце концов. Я сделала замечание, я имела право. То, что происходит в моей семье, никого не касается. Я ничего плохого не совершала. Это мой муж, вообще-то, нагулял ребенка. Это я пострадавшая сторона, но такое ощущение, что все вокруг думают иначе. Словно я должна закрыть на все глаза и просто принять его маленький косяк. Не отсвечивать, а еще лучше все опровергать. С пеной у рта доказывать, какая у нас прекрасная и любящая семья. Подумаешь, ребенок и любовница. Ни я первая, ни я последняя.
Раньше я верила в женскую солидарность, а теперь читаю в комментах под статьями о наших с Ермаковых отношениях, что я должна была с мужем вместе держаться, после того как все всплыло. Мы же семья! А я, видите ли, при первых трудностях сразу в кусты. Точно из-за денег за него замуж вышла. Не иначе!