Я не была готова узнать, то что узнала. Да никто бы не был готов. Сейчас многие в сети будут разглагольствовать о том, что я должна была понимать, за кого замуж выхожу. Публичный мужчина и верность понятия несовместимые.
Будут они правы или нет, понятия не имею. Но сама я с такой формулировкой не согласна. Нет! Есть много достойных примеров. Пытаюсь вспомнить, но на ум правда никто не приходит.
Морщу лоб, тру виски и печально улыбаюсь, смотря себе под ноги.
— Я справляюсь сама. В конце концов, нужно привыкать. Я теперь сильная и независимая женщина, — бормочу и расправляю плечи. Выпрямляюсь. Смотрю в зеркало.
Заплаканная, взъерошенная, запуганная. Именно такой себя сейчас вижу, но это пройдет. Боль не может длиться вечно.
***
Шурочка!
— Привет, ба, — взмахиваю рукой, пока таксист вытаскивает из багажника чемодан.
Непривычно, если честно, приезжать сюда в таком состоянии. Родители на работе. Двор пуст, одна моя бабуля на лавочке сидит. У нас обычай, старый московский дворик, в котором прошли мое детство и юность. Здесь ужасно узкие улицы, толком нет карманов для машин и просто огромное количество деревьев. Их так много, что днем даже солнце толком не пробивается. Зато в самую адскую жару, здесь всегда тенек.
— У тебя все хорошо? — ба смотрит на чемодан.
Таксист как раз отдает его мне и садится за руль.
— Не знаю, — жму плечами, сиротливо оглядываясь на свои вещи. Четыре года брака!
Из родительского дома я перевозила вещи больше недели, а вернулась с одним чемоданом. И это после брака со звездой — смешно. Многие бы осудили. А я, пока не готова больше видеться с Демой. Мне нужно время.
— Красавица наша, — бабушка крепко меня обнимает, и я не могу сдержать слез. Снова плачу. — Ну чего ты, детка?
Бабушка не сидит в интернете, не читает помоечные сплетники, и уж тем более не ведет своих страниц в соцсетях.
Она не в курсе происходящего. Она не знает, что ее внучка посмешище, которую еще долгие дни, будет обсуждать огромное количество людей.
— Пойдем домой, бабуль, — шмыгаю носом, крепко вцепляясь в свой чемодан. — Я все расскажу.
— С Демидом поссорили?
— Можно сказать и так, — перехожу на шепот. Не хочу распространяться на улице, где с виду будто никого и нет.
Бабушка сует руку в карман вязаной кофты и достает ключи.
— Идем, идем. Я с утра пирог рыбный испекла. Твой любимый. Как знала, что ты к нам заглянешь.
— Здорово, — придерживаю дверь, чтобы пропустить бабули и только потом затаскиваю своего пузатого, пластикового друга.
Оказывается, я так скучала по дому. Последний год, совсем редко сюда приезжала.
Не из-за Демы, нет. Просто жизнь закрутила. Я долго привыкала к тому, что в ней все кардинально изменилось после свадьбы.
Квартира в центре города, ужины в ресторанах, путешествия постоянные, поездки. Новая работа в частной, а не муниципальной школе. Новые друзья и подруги. Жизнь у всех на виду. Хоть мы особо и не афишировали, журналисты все равно нередко набрасывали фекалий на вентилятор. Высасывали скандалы из пальцев.
— Как вкусно пахнет, — дома разуваюсь и сразу иду мыть руки. Ба спешит на кухню. Гремит тарелками.
Когда выхожу из ванной, на столе уже стоит чашка сладкого чая с лимоном и кусок рыбного пирога, как в детстве.
Улыбаюсь, удивительно, но оказывается, могу. Вдвигаю для себя стул и сажусь. Бабушка устраивается напротив, разглядывает меня.
— Что у вас случилось, Шурочка?
Ненавидела в детстве, когда ба меня так называла, а когда выросла, смирилась. Если ей будет приятно, мне не жалко.
— Мы, наверное, разведемся.
Глава 4
Моя бабушка не из впечатлительных. За сердце хвататься не будет. Только брови сводит и… Злится. Не на меня. На Дёму. Неважно, что произойдет в этом мире, но ба всегда будет за меня. Всегда.
— Почему? Что этот звездун натворил?
— Ба, — смеюсь, но все равно всхлипываю.
— Рассказывай. Легче станет.
— У него ребенок, бабуль. От другой женщины.
— Когда узнала?
— Сегодня ночью. Мне на почту целое досье скинули. Одна журналистка провела расследование…
— Ну, журналистки всякие бывают. Об этом не забывай, моя девочка. А Демид что говорит?
— Отрицает. Точнее, вроде как сознался, но я не верю. Не сходится. Говорит, что пьян был, не помнит ничего.
— Ох, старая сказка. А мать его что? Живая хоть еще эта стерва?
Бабушка Дёмкину мать с первого взгляда невзлюбила, да там и есть за что. Они чуть у нас на свадьбе скандал не устроили. Моя-то ба все в лицо говорит, а вот свекровь к такому готова не была. Она намеки унизительные любит. Что-то бабушке ляпнула, ну та ее сгоряча кем только не назвала. То еще шоу было.
— Жива, — закатываю глаза, — утром приезжала уже. Говорит, что у нас контракт брачный и я должна молчать. Не портить ее сыну карьеру. Углы сглаживать.
— Мымра белобрысая. Ты ее не слушай. Сердце слушай. Но про разум тоже не забывай. Главное — баланс, помнишь?
— Помню, — отхлебываю чая и откусываю побольше пирога.
Сегодня суббота, на работу мне послезавтра, и я понятия не имею, как туда пойду.