Тень сделала шаг внутрь. Я увидел силуэт — невысокий, коренастый, в кепке, надвинутой на глаза. В руке он держал что-то длинное и тяжелое — монтировку? Трубу?
Он сделал еще шаг, и дверь закрылась за его спиной, погрузив комнату в почти полную темноту. Он стоял, вглядываясь в кровать, где я должен был спать.
Я решил не стрелять, но не стал ждать. Я рванулся с места, всем весом ударив его плечом в спину. Мы грохнулись на пол, он издал короткий, захлебывающийся звук. Монтировка с лязгом откатилась под стол. Я вцепился ему в горло, пытаясь придушить, но он был сильным, вертким. Он выкрутился, ударил меня коленом в живот. Воздух вырвался из моих легких с хрипом.
Мы катались по грязному линолеуму, сшибая единственный стул. Он пытался достать нож — я увидел блеск лезвия в слабом свете, пробивавшемся из-за шторы. Я перехватил его руку, ударил ребром ладони по запястью. Нож выпал. Он зарычал, плюнул мне в лицо и попытался достать что-то из-за пояса. Пистолет.
Я не дал ему. Я ударил его головой о ножку кровати. Раз. Два. Он застонал, его тело обмякло. Я нащупал выключатель настольной лампы и щелкнул им.
Свет ударил в глаза. Подо мной лежал незнакомец. Молодой, с обветренным, тупым лицом наемного работника. Ни шрамов, ни татуировок. Обычный солдат из армии Эллиса или Блейка. Из его носа текла кровь.
Я обыскал его. Нет документов. Только пачка сигарет, зажигалка и складной нож. И ключ от какой-то машины. Никаких опознавательных знаков.
Я встал, поднял его револьвер — дешевый «Смит-Вессон» — и сунул в карман. Потом поднял его самого, прислонил к стене и плеснул ему в лицо воды из графина.
Он закашлялся, застонал, открыл глаза с расширенными зрачками наркомана.. Увидел меня и мой «Браунинг», направленный ему в переносицу. Его глаза округлились от страха.
— Кто ты? — просипел я. — Кто тебя послал?
Он молчал, сжимая губы. Я приставил ствол к его колену.
— Я спросил вежливо. Второй раз спрашивать не буду. Кто? Эллис? Блейк?
— Пошел ты, — выдавил он.
Я ударил его рукояткой пистолета по лицу. Звук был глухим, влажным. Он снова застонал.
— Эллис! — выдохнул он наконец, выплевывая кровь. —… Он сказал, чтобы я… проучил тебя. Сказал, чтобы ты понял, что тебе здесь не рады.
— Как он узнал, где я остановился?
— Все знают, где ты остановился, — он усмехнулся криво. — Ты здесь единственный чужак. За тобой следят с самого начала.
Значит, Эллис. Пока что только Эллис. Он действовал самостоятельно, пытаясь запугать меня, не привлекая больших шишек. Это было хорошо. Это означало, что у меня еще было немного времени.
— Что он тебе сказал сделать со мной? — спросил я.
— Проучить. Побить. Чтобы ты запомнил.
— И все?
Он отвел взгляд. Этого было достаточно.
— Чтобы я запомнил навсегда, да? — я нажал стволом сильнее. — Сказал прикончить?
Он молчал. Его молчание было ответом.
Я отступил. Убить его? Я мог. Бросить его тело в багажник его же машины и отвезти на свалку. Никто бы не искал такого, как он. Но я не был палачом. Я был детективом. Пусть и не самым чистым, но у меня были свои правила.
— Слушай внимательно, — я наклонился к нему. — Ты вернешься к своему боссу и передашь ему кое-что от меня. Скажешь, что ты меня порезал и я испугался. Скажешь, что я скоро уеду, но мне нужно отработать деньги клиентки и заявить, что я не нашел никаких улик. Понял?
Он кивнул, его глаза были полны животного страха.
— А теперь, — я поднял его нож и сунул ему в руку. — Ты уйдешь отсюда. Но чтобы твой босс не подумал, что ты просто сдался... мне придется немного пострадать.
Я взял его за руку с ножом и легонько, точно хирург, провел лезвием по своему предплечью. Кровь выступила сразу, алая и горячая. Неглубокая царапина, но выглядела эффектно.
— Видишь? — сказал я. — Ты сделал все, что мог. Но я был сильнее. Теперь убирайся.
Он смотрел на меня с немым непониманием, затем вскочил на ноги и, пошатываясь, бросился к двери. Я слышал его торопливые шаги в коридоре, затем хлопок входной двери.
Мне неужно была выиграть еще пару дней.
Я подошел к окну, отодвинул край занавески. Через минуту со стоянки рванул старый «Шевроле» и исчез в ночи.
Я отпустил занавеску и осмотрел свою руку. Кровь текла по пальцам. Я нашел в ванной почти чистое, хоть и жесткое, как наждак, мотельское полотенце, разорвал его на полосы и перевязал рану. Боль была острой, но ясной. Она прочищала голову.
Они играли в грубую игру. И я должен был играть так же. Но умнее.
***
Я не мог больше оставаться в этом номере. Это было ловушкой. Мне нужно было сменить локацию. И мне нужно было поговорить с единственным человеком, который, возможно, знал больше, чем показывал, но которого еще не убили. С Робертом Лоусоном. Но на этот раз я не собирался просить. Я собирался требовать.
Я быстро собрал свои вещи — пистолет, папку с документами, немного белья. Все уместилось в один потертый чемодан. Я вышел из номера, не сдавая ключ, и сел в свою машину. Я поехол не в центр, а на задворки города, к дому Лоусона. Адрес я нашел в телефонной книге в своем номере.