Алек стоял на краю палатки, наблюдая за танцами. Солнце практически село и теперь просто красная полоса окрашивала небо, и вампиры уже вышли с фермы и присоединились к вечеринке. Некоторое благоразумное пристанище было создано на их вкус, хотя они смешались среди других, держащих гладкие металлические ножки бокалов, которые стояли с шампанским на столе, чья непрозрачна жидкость пряталась внутри них.
Лили, глава вампирского клана Нью-Йорка, била на клавиши фортепиано, сделанные со слоновой кости, наполняя комнату звуками джаза. Перебивая музыку, голос прошептал Алеку на ухо:
- Это была прелестная церемония, я думаю.
Алек обернулся и увидел его отца, его большую руку, которая сложилась вокруг хрупкой ножки шампанского, который глядел на гостей. Роберт был крупным мужчиной, широкоплечим, что было хорошо видно в костюме - он выглядел как перерослый школьник, который был одет в него из-за настырного родителя.
- Привет, - сказал Алек. Он мог видеть свою мать, через всю комнату, говорящую с Джоселин. У Маризы было больше седых проседей в волосах, чем он помнил - она выглядела элегантно, как и всегда. - Было мило, что вы оба пришли, - неохотно добавил он. Его родители были болезненно благодарны, что он и Изабель вернулись к ним после Темной Войны - слишком благодарны, чтобы злиться или устраивать им выговоры.
Слишком благодарны, чтобы говорить что-то Алеку на счет них с Магнусом - когда его мать вернулась в Нью-Йорк, он забрал остаток всех своих вещей с Института и переехал на квартирку в Бруклине. Он все еще каждый день находился в Институте, по-прежнему часто видел свою мать, но Роберт остался в Аликанте и Алек не пытался контактировать с ним.
- Притворяться вежливым с мамой, все это - правда мило.
Алек увидел, как его отец вздрогнул. Он имел в виду, что он пытался быть добрым, но ему никогда не удавалось быть добрым. Это всегда выглядело как ложь.
- Мы не притворяемся вежливыми, - сказал Роберт. - Я все еще люблю твою маму - мы заботимся друг о друге. Мы просто...не можем быть женаты. Нам стоило закончить все это раньше. Мы думали, что поступаем правильно.Наши намерения были хорошими.
-Дорога в ад, -лаконично сказал Алек , и посмотрел на свой стакан.
-Иногда,-сказал Роберт,-ты выбираешь тех, с кем хочешь быть, когда ты еще очень молод, и ты меняешься, но они не меняются вместе с тобой
Але медленно задышал - его вены внезапно наполнились испепеляющим гневом.
- Если ты имеешь в виду, что хочешь как-то докопаться до меня и Магнуса, то ты можешь засунуть это куда-то подальше, - сказал он. - Ты отказался от права иметь любые полномочия надо мной и моими отношениями, когда ты ясно дал понять, насколько был обеспокоен тем, что Сумеречный Охотник гей не является Сумеречным Охотником, на самом деле.
Он поставил свой бокал на ближайший динамик.
- Я не заинтересован....
- Алек, - что-то в голосе Роберта заставило Алека обернуться - он не звучал зло, просто... разбито. - Я знаю, я сказал...непростительные вещи. Я знаю это, - сказал он. - Но я всегда буду гордиться тобой и сейчас я горжусь тобой не меньше.
-Я не верю тебе.
-Когда я был твоего возраста, даже моложе, у меня был парабатай,-сказал Роберт
- Да, Майкл Вэйланд, - сказал Алек, не заботясь о жестокости в его голосе и не заботясь о выражении лица его отца. - Я знаю. Вот почему ты забрал Джейса. Я всегда думал, что вы были не достаточно близки. Ты, похоже, не слишком скучаешь по нему, после его смерти.
Я не верил, что он был мертв,- сказал Роберт. -Я знаю, что это трудно представить; наша связь была разрушена приговором изгнания, наложенным Конклавом, но еще до этого, мы стали отдаляться друг от друга. Тем не менее, было время, когда мы были близки, были лучшими друзьями; было время, когда он сказал мне, что любил меня.
Какая-то тяжесть в словах его отца, заставила Алека потерпеть неудачу.
- Майкл Вэйланд был влюблен в тебя?
- Я не был...добрым к нему из-за этого, - сказал Роберт. - Я сказал ему больше никогда снова не говорить таких слов мне. Я был напуган и оставил его одного со всеми его мыслями,чувствами и страхами, а потом мы больше никогда не были снова такими же близкими, как раньше. Я взял Джейса к нам, чтобы возместить, хоть в какой-то малой мере, то, что я сделал, но я знал, что не смогу ничем это исправить, - он смотрел на Алека, а его темно-синие глаза были спокойными.
-Ты думаешь, я стыжусь тебя, но я стыжусь самого себя. Я смотрю на тебя и вижу, будто в зеркале свою собственную злобу на тех, кто не заслужил ее. Мы находим в своих детях самих себя, но они могут быть лучше, чем мы. Алек, ты гораздо лучше меня, всегда был и будешь.
Алек не мог пошевелиться. Он вспомнил его мечту в измерении демонов, как его отец говорил каждому, как храбр был его сын, насколько хорош он как Сумеречный охотник и воин, но он никогда не мечтал, что отец скажет ему, что он был хорошим человеком
Так или иначе, это было гораздо лучше.
