коллекционерах живописи — чередовались со статьями о новых
поп-фигурах: Доминик де Менил появлялся в журнале рядом с
Кортни Лав. В то же время Браун решительно порвала с тради-
цией публиковать изысканные статьи о вещах, не являющихся
предметом массового интереса, и вытащила журнал — порой не
без шума и криков, но чаще уверенно и целенаправленно — из
зоны аристократической культуры туда, где неоновым светом
сияли мода, деньги, власть, секс и знаменитости.
Учрежденная Шоном система отношений с авторами, при
которой журналистам предоставлялась полная свобода, огра-
ниченная лишь собственным вкусом Шона (ограничение более
серьезное, чем могло показаться), была заменена подобием
«студийной» голливудской системы, при которой журнали-
сты тесно сотрудничали с редакторами. Послед ние были чем-то
вроде продюсеров — посредников между творческим и коммер-
ческим процессами. Журналисты были свободны от чьего-либо
индивидуального вкуса, вернее, были подчинены вкусу Тины
Браун, постоянно менявшемуся в зависимости от рыночной
конъюнктуры. Обе системы имели свои преимущества и недо-
статки. Новая ориентация на статьи о том, что «модно», иногда
раздражала, но в ней были и свои плюсы. Для некоторых авторов
36
ограничения на размер статьи и требование максимальной кон-
кретности и ясности вместо свободного плавания в теме до тех
пор, пока что-то не привлечет внимание, помогали дисципли-
нировать свою мысль. Ситуация в «Нью-Йоркере» была чем-то
похожа на ту, что существовала в прошлом в киноиндустрии
и была описана Томасом Шатцем в книге «Гений системы».
В ней он утверждает, что фильмы тридцатых и сороковых годов, когда студийные боссы полностью контролировали творческий
процесс, были ничем не хуже фильмов более позднего пери-
ода творческой независимости. Шатц писал: «Уровень художе-
ственного качества всех этих фильмов являлся продуктом не
индивидуального человеческого выражения, а результатом сли-
яния институциональных сил. В каждом случае стиль автора
сценария, режиссера, актера — или даже оператора, художника
и художника по костюмам — смешивался с функциями студии, структурой ее менеджмента, ресурсами и талантами, повество-
вательными традициями и маркетинговой стратегией».
Кроме того, если Тина могла лучше «раскрутить» журнал —
привлечь внимание большего числа людей к публикуемым в
нем качественным материалам за счет более активного продви-
жения, то что в этом плохого? Требовались некоторые усилия, так устроен реальный мир. Старому «Нью-Йоркеру» не нужно
было конкурировать со всеми другими журналами и телекана-
лами, которые появились сейчас. И почему бы культуре и мар-
кетингу не сотрудничать более тесно? Было недостаточно дать
читателям просто культуру, от журнала требовалось, чтобы
он
«Нью-Йорк обсервер»: «Нужно продвигать качественную куль-
туру любым способом».
Ключевой вопрос о том, были ли журналисты при Браун бо-
лее независимы, чем при Шоне, далеко не так прост, как кажется
37
на первый взгляд. С одной стороны, статьи, которые нравились
Тине, гораздо больше зависели от рыночной конъюнктуры, и
написание их предполагало целый ряд мелких уступок, кото-
рые как раз и занимают пространство между культурой и мар-
кетингом. Если журналист писал о поп-звезде, дизайнере или
спортсмене, он должен был воспользоваться их звездным стату-
сом, чтобы статью опубликовали. Но если автор думал, что этого
хватит — взять лишь их статус и ни в коей мере не пожертвовать
своей творческой независимостью, — он, увы, глубоко заблуж-
дался. Здесь всегда имела место сделка.
Но, с другой стороны, то, что Шон называл независимостью —
разделение между культурой и маркетингом по типу разделе-
ния между церковью и государством, — тоже не было подлинной
независимостью. Настоящая независимость подразумевала бы
контроль за творческой и коммерческой составляющими. Отча-
сти из-за того, что Шон целомудренно избегал участия в бизнесе
журнала, Питеру Флайшманну пришлось продать журнал Нью-
хаусу в 1985 году, и он даже не посоветовался с Шоном. А позже, в 1987 году, Ньюхаус, несмотря на свое обещание сохранить за
Шоном пост редактора, уволил его.
По причине британского происхождения Тины американские
англофилы, которые контролируют наши культурные институ-
ции, могли бы даже поставить ее выше себя в культурной иерар-
хии, если бы только она согласилась ее признать. Но Тина отка-
зала им в этом. Вместо этого она весело отстегала старую гвар-
дию, опубликовав статьи на «низкие» темы — о голливудской
сутенерше, об О. Джей Симпсоне, о священниках-педерастах, об убийстве адвоката-гея проституткой-мужчиной в мотеле.
Она публиковала статьи, которые, казалось бы, специально
были рассчитаны на то, чтобы шокировать ее противников: 38
беспричинное сквернословие, обнаженные тела (на каком-то
этапе в отделе компьютерного набора принимались ставки на
то, сколько раз в неделю в журнале появится обнаженный жен-
ский сосок), провокационные обложки, например, изображе-
ние целующихся черной женщины и мужчины-хасида во время
расовых столкновений между евреями и неграми в Нью-Йорке
