Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
НАДВИГАЮЩИЙСЯ КРИЗИС 1848-1861
Оглавление
В середине 1830-х годов, рассуждая о перспективах прочного союза в Соединенных Штатах, великий Токвиль признавался:
"Как бы я ни верил в совершенство человека, пока человеческая природа не изменится и люди не преобразятся полностью, я откажусь верить в благодетельность правительства, призванного удерживать вместе сорок различных наций, разбросанных по территории, равной половине Европы, избегать всякого соперничества, амбиций и борьбы между ними и направлять их независимую деятельность на выполнение одного и того же замысла".
В основе этого прогноза лежало признание разрушительной и неразрешимой природы рабства. Несколькими годами ранее Джефферсон сказал примерно то же самое: "Я трепещу за свою страну, когда думаю, что Бог справедлив и что его справедливость не может спать вечно". Однако когда "Демократия" Токвиля была впервые опубликована, его предсказание о конечном распаде американского союза казалось почти извращенным, поскольку новая нация - опять же по словам Джефферсона - "быстро продвигалась к судьбам, недоступным для смертного глаза". В сороковом десятилетии младенческая республика достигла Тихого океана, и это расширение, скорость и эффективность которого не имели прецедентов в истории, стало моментом ее величайшего триумфа, а также величайшей опасности. Сейчас мы видим то, что в то время некоторые видели лишь смутно: "Манифест Судьбы" был концепцией, имеющей две стороны: Была ли это одна нация или много?
Одним из достоинств книги профессора Поттера "Надвигающийся кризис" является то, что он не навязывает этические приоритеты и императивы науки конца двадцатого века образцу середины прошлого века.
Он не пытается упростить историю XIX века, но смотрит на сложные и извилистые проблемы рабства, экспансии, секционализма, партий и политики прежде всего глазами тех, кому пришлось с ними бороться; не пытается упростить то, что было сплетением проблем самого неразрешимого характера, пренебрегая тем, что вызывало беспокойство современников, в пользу того, что интересует нас сегодня. Он знает, что, по выражению Дэвида Дональда, историки обычно становятся последователями победоносных армий, и отказывается играть эту роль. Он знает, что рабство действительно было главной проблемой десятилетия, но не настаивает на том, что современники видели его глазами Теодора Паркера или Линкольна, или, если на то пошло, Уильяма Гилмора Симмса или Джорджа Фицхью, или что оно монополизировало политику десятилетия, как сегодня оно имеет тенденцию монополизировать его историю. Поттер также не предполагает, что государственные деятели видели то, что мы склонны видеть, - что неспособность найти компромисс по вопросам рабства и территорий приведет к отделению, или что отделение неизбежно приведет к гражданской войне, или что в такой войне Юг будет заведомо проигран. Он ничего не принимает на веру, а тщательно и терпеливо выясняет все обстоятельства и позволяет тому, что мы сейчас считаем самым трагическим десятилетием нашей истории, развиваться своим чередом.