Мы еще выпили виски, и я почувствовал себя примерно так же, как будто летел на Венеру.
Зачем-то я напомнил Ш-С. о портрете и сказал, что отчасти благодаря портрету получил вчера посылку.
Смотрел у Петра Созонтовича Федорчукова Рождественскую елку в Кремле.
Телевизор у Петра Созонтовича цветной, и все там такие нарядные, красивые, один только Ельцин какой-то синий. И костюм на нем синий, и лицо синее, и руки синие. И странно, что никто вокруг не замечает этого или делает вид, что не замечает.
И только я подумал так, как гостившая у Петра Созонтовича сестра, прибывшая к нам из Рельсовска, сказала:
— Упырь! Ну зусим як упырь есть.
Я почувствовал волнение.
Ну, ладно я... Я наслушался Ш-С. и поэтому так и подумал.
Но откуда может знать об измышлениях Ш-С. женщина, прибывшая к нам из ближнего зарубежья?
Или. Нет! В это невозможно поверить!
В сильном волнении я встал и пошел в «Приватизационный комитет», куда недавно перенесли телефон из коридора.
Позвонил Векшину.
— Чепуха! — сказал депутат Векшин. — После пьянки, небось, твой Ельцин, вот и синий.
Позвонил Тане.
— Включи, — говорю, — телевизор, там упыря показывают.
— Кого?!
— Ельцина! — говорю.
А Таня:
— Сволочь твой Ельцин, а не упырь!
Странно .
А вот Ш-С. я дозвониться не смог.
Или к телефону не подходит, или дома нет.
Из «Приватизационного комитета» пошел на кухню, чтобы приготовить на ужин кипятка. А там сестра Петра Созонтовича сало жарит. Спрашивает: «Хочешь попробовать?»
Я не отказался.
Удивительно вкусное сало. Сразу чувствуется, что из-за границы привезли.
Поблагодарив Веру Созонтовну за вкусное импортное сало, я спросил, почему она решила, что Ельцин — упырь, может быть, он просто, как утверждает Векшин, после пьянки?
— Утопленник пить не просит! — ответила Вера Созонтовна и, забрав сковородку, ушла кормить брата.
А я завистливо вздохнул: все-таки хорошо иметь родственников в Рельсовске, за границей, и отправился к себе в комнату запивать кипятком шотландское виски и бундесверовский паек.Вера Созонтовна уехала, и ее брат запил, должно быть, тоскуя по родине. Уже третий день он пьет в «Приватизационном комитете» и, невзирая на уговоры супруги, не идет домой.
Абрам Григорьевич Лупилин очень волнуется.
Сегодня он сказал мне на кухне:
— Молодой человек! Мы живем в такое тревожное время! Вас ничего не беспокоит? Вы не боитесь, что нам всем сделают маленький харакири?
— Я думаю, Абрам Григорьевич, что красота спасет мир...
— Да?! Вы так думаете? И когда же это случится, по-вашему?
— Это случится, Абрам Григорьевич, когда время, состоящее из ряда поколений, станет доступно ощущению одновременно во всех мирах. Когда оно явится, так сказать, осязательно...
К сожалению, Абрам Григорьевич не сумел понять моей простой мысли.
— Молодой человек! — жалобно закричал он. — Прошу вас, не морочьте мне голову вашими сумасшедшими философиями. Мы и так живем как на вулкане! Вокруг такое тревожное время, а глава администрации нашей квартиры все время нетрезв! Неужели, молодой человек, в нашей квартире не найти более достойной кандидатуры на этот пост? А ведь мы могли бы иметь и непьющего председателя.
Я так и не понял, на что намекает Абрам Григорьевич.
Может быть, он считает, что председателем «Приватизационного комитета» следует избрать меня?
Не знаю, не знаю...
В последнее время у меня какое-то неопределенное отношение к выборным должностям.
Между прочим, присутствовавший при этом разговоре Д.Э. Выжигайло рассказал, к слову, как его выбрали в одном колхозе евреем, когда он был еще русским, Афанасием Никитичем Туликовым.
— Меня председатель уговорил... — рассказывал Давид Эдуардович. — Гово - рит, работа хорошая. Выбрали меня, и что же вы думаете? В первый же вечер приходят ко мне мужики и говорят: «Ты, Афанасий Никитич, извини. Мы, конечное дело, понимаем, что за один день ты немного наворовать успел, но пойми и нас, очень уж выпить хочется. Так что, извини, конечно, но мы тебе маленький погром сейчас делать будем.»
Не понимаю, зачем рассказал Выжигайло эту историю?
Чтобы уйти от скользкой темы, я сказал Абраму Григорьевичу Лупилину, что категорически отказываюсь от его предложения.
— Вряд ли я приму ваше предложение, Абрам Григорьевич, и в дальнейшем. — сказал я. — Видите ли... Я очень занят... Хотя красота и спасет мир, но ведь надо мир подготовить к этому.
Лупилин, грустно помаргивая ресничками, посмотрел на меня, но что еще я мог сказать?У меня такое предчувствие, что приказ об отлете может поступить со дня на день, а у меня до сих пор экипаж не доукомплектован — вакантна должность командира.
И Полякова куда-то пропала. После Нового года я не видел ее. Неужели она уехала к родителям за границу?
Странно.
Водка дорожает, а пьяных с каждым днем на улицах все больше и больше. И трудно здесь не согласиться с Ш-С., который утверждал, что водка — новая религия в нашей стране.
Действительно, раньше перед концом света молились, а теперь после вступления в рынок пытаются успеть пропить всё, что можно.
Всё вокруг становится каким-то невыносимо красно-коричневым.
